Память

Да, конечно, Айвен ожидал, что его поздравят в какой-нибудь свойской манере, ждал, что Майлз разделит с ним радость, потому что радоваться одному – грустное занятие. Майлз отчаянно старался совладать со своим лицом, словами и мыслями.

– Поздравляю, братец. – Ну вот, теперь в его голосе вновь звучала обычная легкая ирония. – Ну, и что же теперь, когда твой чин и оклад достигли таких высот, чем ты объяснишь своей мамочке, почему не женишься на какой-нибудь милой фор-барышне?

– Пусть сначала меня заловят! – ухмыльнулся Айвен, снова просветлев.

– М-м-м. Лучше особо не затягивать. Кажется, Тати Форвента отчаялась и недавно вышла замуж? Впрочем, еще остается Виолетта Форсуассон, если не ошибаюсь.

– Вообще-то нет. Она вышла замуж прошлым летом, – сообщил Айвен.

– Хельга Форсмит?

– Ее подцепил один из промышленников – приятелей ее отца. Он даже не фор. Но дьявольски богат. Это произошло три года назад. Боже, Майлз, да ты совсем отстал от жизни! Впрочем, нет проблем, я всегда могу найти кого-нибудь помоложе.

– Знаешь, с таким подходом ты скоро начнешь ухлестывать за эмбрионами. – «Все мы начнем». – Перекос соотношения рождавшихся в нашу бытность мальчиков и девочек начинает сказываться. Ну ладно, поздравляю с капитаном. Я-то знаю, что ты много работал, хоть и прикидывался, что валяешь дурака. Готов поспорить, не успею я и глазом моргнуть, как ты станешь начальником генштаба.

Айвен вздохнул:

– Вряд ли, если они вдруг не передумают и не отправят меня служить на корабль, чтобы пополнить мой послужной список.

– Боюсь, они начинают учитывать недочеты еще во время обучения. Многие на это жалуются.

– Да, у тебя-то больше боевого опыта, чем у всех, кого я знаю до звания коммодора включительно, хоть и в твоей неподражаемой вывернутой манере, – с завистью добавил Айвен.

– Ага, только все это строго засекречено. Ты один из очень немногих, кто в курсе.

– Тебя не остановили никакие недочеты. Или правила и уставы. Или понятие реальности, насколько мне известно.

– Я никогда и ничему не позволял мне мешать. Только так можно добиться того, чего хочешь, Айвен. Никто ничего не преподнесет тебе на блюдечке. – Ну, во всяком случае, никто не преподнесет ему, Майлзу. А на Айвена все сыплется с неба, причем всю его жизнь. – Если не можешь выиграть, измени правила игры.

Айвен поднял бровь:

– А если это не игра, то понятие выигрыша становится несколько бессмысленным, нет?

Майлз поколебался.