Комарра

Майлз прислонился к спинке стула и сознательно принял свободную позу. В холл прошествовал Тумонен с еще одним барраярским солдатом в полуброне, за ними – трое медиков.

– Милорд! – воскликнул Тумонен, сняв маску респиратора. На слух Катрионы в голосе капитана звучали знакомые материнские интонации, нечто среднее между «Слава Богу, ты цел» и «Я удавлю тебя собственными руками».

– Добрый вечер, капитан, – радостно приветствовал его Форкосиган. – Рад вас видеть!

– Вы не поставили меня в известность!

– Да, и это целиком и полностью моя вина, и я, безусловно, отмечу вашу невиновность в своем докладе, – успокоил его Форкосиган.

– Да не в этом дело, черт подери! – Тумонен подошел к нему, по дороге жестом велев одному из медиков приготовиться. Он увидел истерзанные запястья Майлза и залитые кровью руки. – Кто это с вами сделал?

– Боюсь, главным образом я сам. – Его лицо снова стало жестким. – Могло быть и хуже, в чем вы сейчас убедитесь. Я вам покажу. С другой стороны здания. Я хочу, чтобы вы записали абсолютно все, провели полное сканирование.

Все, что вызывает у вас сомнение, оставьте экспертам из штаб-квартиры. Я хочу, чтобы из Солстиса немедленно прислали группу лучших экспертов. Даже две: одну сюда, вторую – разобраться с этими долбаными комм-пультами в Департаменте Проекта Терраформирования. Но сначала, – тут он посмотрел на медиков и Катриону, – сначала, я думаю, следует заняться телом администратора Форсуассона.

– Вот ключ, – тихо сказала Катриона, доставая его из кармана.

– Спасибо. – Форкосиган забрал у нее ключ. – Подождите, пожалуйста, здесь.

Дернув подбородком, он проверил респиратор, надел его и повел активно возражающего Тумонена наружу, величественным жестом велев медикам следовать за ними. Катриона слышала грохот и скрежет из глубины здания, где все еще орудовали переговаривающиеся между собой солдаты.

Она села на освобожденный Форкосиганом стул, испытывая странное ощущение от того, что не пошла со всеми за Тьеном. Но судя по всему, на этот раз убирать кавардак будет кто-то другой.

По щеке стекла слеза – скорее от усталости, поскольку она совершенно точно испытывала не больше эмоций, чем кусок жести.

Прошло довольно много времени, прежде чем мужчины вернулись обратно в холл. Тумонену удалось наконец убедить Форкосигана сесть и позволить старшему медику заняться его поврежденными запястьями.

– В данный момент меня волнует вовсе не лечение, – пожаловался Майлз, когда ему в шею ввели синергин.