Комарра

 – Он криво улыбнулся.

– О! Хорошо. – Чуть поколебавшись, она спросила: – Тьен… У тебя есть какие-нибудь сбережения с предыдущих мест работы на Барраяре?

– Нет. Я всегда закрывал счета. Зачем позволять им крутить наши деньги, если мы и сами можем найти им применение? И эти средства нас не раз выручали, знаешь ли. – Он язвительно улыбнулся. – При сложившихся обстоятельствах ты должна признать, что идея откладывать деньги на мою старость не особенно рациональна. И ты ведь очень хотела тогда провести отпуск на Южном континенте, не так ли?

– По-моему, ты сказал, что мы едем на твое выходное пособие.

– Так и было. В некотором роде.

Значит… Если с Тьеном что-то случится, у них с Никки не останется ничего… Если он как можно быстрее не начнет лечиться, то это самое «что-то» случится очень скоро.

– Да, но… – И тут ее осенило. Неужели… – Ты это делаешь, потому… Мы уедем, чтобы ты начал лечение, да? Ты, Никки и я? Ой, Тьен, как здорово! Наконец-то! Ну конечно! Мне бы следовало самой сообразить.

 – Так вот для чего ему понадобились деньги! Наконец-то! Она обняла мужа и прижалась к нему. Но хватит ли этих средств? Если там меньше, чем требуется… – А этих денег хватит?

– Я… Я не знаю. Как раз сейчас выясняю.

– Я немного скопила из средств на хозяйство, так что могу добавить, – предложила Кэт. – Это позволит нам отправиться раньше.

Он облизнул губы и некоторое время молчал.

– Не знаю… Мне не нравится идея позволить тебе…

– Так я именно для этого и копила.

То есть, конечно, это не я их заработала, но я смогла сэкономить. Это может быть моим вкладом…

– И сколько у тебя?

– Около четырех тысяч имперских марок! – Она улыбнулась, гордая своим достижением.

– Ого! – Казалось, он мысленно что-то подсчитывает. – Да, это будет существенным подспорьем.

Он поцеловал ее в лоб, и Кэт расслабилась еще больше.

– Мне никогда не приходило в голову использовать твой пенсионный вклад на лечение. Даже не думала, что это можно сделать. Как скоро мы сможем уехать?

– А… Это мне тоже предстоит еще выяснить.

Я все узнал бы еще на этой неделе, но мой департамент серьезно пострадал от нашествия Имперских Аудиторов.

Она улыбнулась шутке. В свое время он довольно часто заставлял ее смеяться. И если с годами стал более желчным, то его вполне можно понять. Но чернота его юмора стала не столько развлекать ее, сколько утомлять. Цинизм теперь производил на нее гораздо меньшее впечатление, чем в двадцать лет.