Барраяр

Она взглянула на Лео, взмахнула ресницами, и две или три слезинки, сверкая, сорвались с них и поплыли по воздуху. – А теперь мистер Ван Атта считает, что Ти должен был знать, что Тони и Клэр спрятались на его шаттле, что это был сговор и он прикажет уволить пилота. А если Тони и Клэр найдут там, внизу, я не знаю, что они сделают с ними. Таким сердитым я его еще никогда не видела.

Сведенные челюсти превратили улыбку Лео в гримасу, но он все же старался говорить спокойно.

– Но ведь ты даже под действием лекарства сказала им, что Ти ничего не знал.

– Он не поверил. Сказал, что я вру.

– Но это же полная бессмыслица… – начал Лео и остановился. – Нет. Ты права. Ему плевать на логику. Боже, что за осел.

Сильвер, пораженная, открыла рот:

– Вы говорите о… мистере Ван Атта?

– Да, о нем. Неужели ты была рядом с человеком почти одиннадцать месяцев и не разобралась в нем?

– Я думала, что это я… Что со мной что-то не в порядке. – Голос Сильвер был все еще слаб, но глаза ее оживали.

Он вспомнил лекцию доктора Еи о «руководящем значении и твердости авторитета».

– Ладно, все это пустяки. С тобой было все в порядке, Сильвер.

– Вы его не боитесь?

Ее взгляд казался вполне осмысленным, а тон, которым она это сказала, показывал, что Сильвер неожиданно сделала замечательное открытие.

– Я? Боюсь? Брюса Ван Атта? – Лео фыркнул. – Нисколько.

– Когда он прибыл сюда и занял место доктора Кая, я думала… думала, что он будет, как доктор Кай.

– Есть старое правило большого пальца, которое гласит, что люди стремятся возвыситься до уровня, где они уже некомпетентны. Я, как мне кажется, до этого уровня до сих пор не поднялся. Думаю, так же обстояло дело с доктором Каем. Но Ван Атта не такой.

«Разрушаю все основы теории доктора Еи», – подумал он.

– Тони и Клэр никогда бы не попытались бежать, если бы доктор Кай по-прежнему был с нами. Мне показалось, вы хотели сказать, что это случилось по вине мистера Ван Атты?

Лео невольно поежился, пораженный тайными подозрениями, в которых он до сих пор окончательно не признавался даже самому себе.

– Ваше… ваше рабское положение, – «несправедливо и совершенно нетерпимо», – подумал он и продолжил: – Может привести ко всяким злоупотреблениям и обидам. И только беззаветная преданность и заботы доктора Кая охраняли вас от этого.

– Он был нам как отец, – грустно подтвердила Сильвер.