Барраяр

Смешно, как меняются взгляды. После такого перехода даже тюрьма покажется роскошной обителью.

– Я постараюсь, чтобы до этого дело не дошло, – улыбнулся он.

Его взгляд и улыбка встревожили ее. На официальный тон она могла ответить напускной беззаботностью, защищая себя словно фехтовальщик: выпад на выпад. Но фехтовать с его добротой – все равно что сражаться с морем: любые удары смягчаются и теряют силу. Корделия отпрянула, и его улыбка погасла, а лицо снова стало замкнутым и мрачным.

Глава 3

После завтрака они какое-то время шли молча.

Первым заговорил Форкосиган. Казалось, лихорадка разъедает его привычную сдержанность.

– Давайте поговорим. Это отвлечет меня.

– О чем?

– О чем угодно.

Она задумалась.

– Как, по-вашему, командовать военным кораблем сложнее, чем обычным?

– Разница не в корабле, а в людях, – подумав, ответил он. – Быть лидером означает управлять человеческим воображением, своим и чужим. В бою это проявляется ярче всего.

В одиночку даже самый храбрый солдат – всего лишь вооруженный безумец. Настоящая сила – это способность заставить других выполнять нужную вам работу. Разве во флотах Колонии Бета дело обстоит не так?

– Наверное, даже в большей степени, – улыбнулась Корделия. – И если в один прекрасный день мне потребуется подкреплять приказы угрозами или силой – это будет полный крах. Я предпочитаю действовать незаметно. Тогда я в выигрышном положении, потому что мне всегда хватает терпения – или чего-то еще – чуть дольше, чем остальным.

 – Она оглядела весеннюю пустыню. – На мой взгляд, цивилизация была придумана именно для блага женщин – по крайней мере матерей. Не могу представить себе, как мои пещерные прапрабабушки заботились о своих семьях в примитивных условиях.

– Подозреваю, что они действовали совместно, всем скопом, – заметил Форкосиган. – Готов поспорить, что у вас бы это получилось, родись вы в то время. Вы обладаете теми качествами, которых ждешь от матери воинов.

Корделия решила, что он ее разыгрывает. Похоже, у него есть своеобразное суховатое чувство юмора.

– Нет уж, увольте! Восемнадцать или двадцать лет вкладывать свою жизнь в сыновей, а потом моих ребят заберет правительство, чтобы истратить их молодость на ликвидацию очередного политического провала! Нет, спасибо.

– Я никогда об этом не думал, – признался Форкосиган. Какое-то время он молчал, постукивая на ходу своей палкой.