Дети Скадарлии. Ясное небо Австралии

Улепетывающий вдоль кафанов улицы Вукашин, проскальзывая сквозь силуэты редких прохожих, слышит, как среди брани в его сторону доносится: «держи вора!», и внутренне улыбается, что в довесок к башмаку, он еще и не заплатил хозяину за шливовицу.

Пробежав три квартала, и остановившись в переулке меж домов, с целью отдышаться, Вукашин вдруг с ужасом осознает, что оставил в кафане лысого упыря все, что у него сейчас есть в Белграде, да и во всей жизни – свою желтую папку, с чистой бумагой и двумя с половиной главами «Неба Австралии».

Он поднимает голову, глядя в голубое небо, и оно тут же расплывается, наполненное соленой влагой.

**** **** ****

    Et si l’humble garni

    Qui nous servait de nid

    Ne payait pas de mine

    C’est l? qu’on s’est connu[13 - И хоть скромная комнатушка, служившая нам гнездышком, была неказистой, именно в ней мы повстречались]

«Нужно найти средство заработка. Но что я умею? Пожалуй, все, – думает он, затягиваясь папиросным дымом. – А что я хочу делать? Пожалуй, ничего…».

Вукашин выбрасывает окурок, отдергивает занавеску, закрывая окно.

«Интересно, сколько за такие шторы можно выручить? Дней на пять хватит?»

Внезапно в дверь раздается стук. Аккуратный, двоекратный.

Тук-тук.

И тишина.

Вукашин замирает у окна. Ему никогда не стучат в дверь. Ни разу за эти два с половиной года.

И еще раз. Тук-тук.

Вукашин окидывает взглядом полупустую комнату, разом понимая ужас происходящего. Оборачивается на окно, и вновь видя крышу дома напротив, нервно сглатывает.

«Долететь, не долечу, но приземлюсь точно. Может, с ногами».

За дверью послышалось тихое шорканье, и, кажется последний раз: тук-тук-тук. Последний, точно. Дальше будут открывать своими ключами и спрашивать куда подевалась мебель дома.

Вукашин хватается за ручку, и заносит одну ногу на подоконник.

Внизу высота четырех этажей. Через улицу на крышу соседнего дома не перепрыгнуть, да и что бы это дало?

«Может, наоборот, открыть дверь и резко выскочить, пока не опомнились?»

– Извините, я ищу автора поэмы «Ясное небо Австралии», мне сказали, он здесь живет…, – доносится из-за двери тихий голос.

Вукашин так и обмяк. Не отпуская ручки, он опускается на подоконник. Пересохшими губами он спрашивает почему-то:

– Какой такой Австралии?

– Ясное небо, – тихо говорят оттуда. И потом твердо добавляют – Ясное небо Австралии.

Сомнений не остается. Это чудо.