Небесный берег

– Вставай! – потребовал Эверлинг, когда после очередного удара Джейлей упал.

Он не щадил Джейлея. Говорил, что на настоящей арене, той, что кишела жаждущими крови зрителями, его жалеть никто не будет, поэтому и он, Эверлинг, не станет, даже на тренировке.

Джейлей закашлялся, утер капельки крови, появившиеся в уголке рта, и выставил руку вперед.

– Да подожди ты, дай дух перевести хотя бы, – попросил Джейлей.

Эверлинг ударил его ногой по животу.

– Во время боя никто ждать не будет.

Джейлей снова закашлялся, схватился за живот и скрючился на полу. Эверлинг отошел на шаг.

Около огороженного ринга стояли двое стражников, пристально наблюдавших за спаррингом. Они всегда присутствовали здесь, всегда смотрели, как бойцы учатся сражаться без магии. Ошейники с них снимали только в том случае, когда приходили инструкторы, следящие за тем, чтобы силу не использовали против стражников, чтобы не пытались сбежать, чтобы следовали каждому высеченному на подкорке мозга правилу.

– Но у нас сейчас тренировка!

– Поэтому я должен тебя жалеть? – поднял одну бровь Эверлинг и снова хотел ударить ногой, но Джейлей успел вовремя отползти назад.

– Хоть бы какое-нибудь послабление дал! Мы же друзья! – Он вскочил на ноги и замахнулся кулаком.

Эверлинг быстро увернулся, когда Джейлей решился нанести удар, перехватил его руку, дернув на себя, и локтем саданул по спине.

– Послабления будешь просить у Ирмтона, если он вообще станет тебя слушать.

Джейлей шикнул, но на ногах удержался.

Один стражник с трудом сдерживал смех, смотря на Джейлея и его тщетные попытки задеть Эверлинга хотя бы раз. Оба неистово злились, но сдерживались.

Чуть поодаль девушка лет двадцати, имени которой они не знали, била по прицепленной к потолку боксерской груше. Костяшки пальцев у нее уже были стерты, но она упорно продолжала. Эверлинг знал наизусть ее движения, он тоже любил тренироваться в этом месте, когда Ирмтон только приволок его в «Небесный берег».

Эверлингу тогда было семь. На улице стояла зима, как в тот день, когда он впервые отобрал жизнь. В городских газетах иногда выходили статьи о неизвестном маньяке, о страшных преступлениях, в частности – об убийствах, совершенных с нечеловеческой жестокостью. Жертв не связывало ничего: они были из разных сословий, никогда не встречались друг с другом, мужчины и женщины, иногда дети. Они занимались разными делами, вели разную жизнь.