Дама сердца

 – Скажите, что требуется от мужчины, чтобы заинтересовать вас в качестве претендента на руку и сердце?

– Никогда всерьез не задумывалась об этом, потому что сама природа брака представляется мне фальшивой. На меня, в отличие от вас, не давит необходимость продолжения рода.

– Жаль, потому что вы стали бы хорошей матерью. Вы с таким вниманием заботились о своей сестре!

– У меня не было выбора.

– Никто не осудил бы вас, веди вы себя иначе.

– Но она – моя сестра, и мне это нетрудно. Я сама осудила бы себя.

– Вы не можете управлять чужой жизнью. А вдруг они подходят друг другу?

– Так вы поможете мне удержать Фоксворти на расстоянии от Эбигейл? – спросила она.

– Нет. Это их жизни.

– Но она моя сестра, и я не хочу, чтобы она была… – Лили никак не могла найти верное слово. Несчастной. Да, несчастной, как в свое время их мать. Разлученная с мужем и высшим обществом.

– Пусть этот роман утихнет сам собой. Не можете ведь вы разлучать их!

– Я думала, вы мне поможете.

– Помогу. Пусть все идет своим чередом, и вскоре Фокс потеряет к ней интерес. А если нет, они могут составить хорошую пару. – Он убрал ногу со скамьи.

Перед Лили стоял уже не Эдж – его светлость. Впрочем, ей хотелось задать вопрос именно герцогу.

– Почему вы обратили внимание на меня?

Он махнул рукой в сторону ее дома:

– Вы живете…

– Как и Эбигейл.

– Да.

Лили снова унеслась мыслями в детство.

– Помните, как вы кричали на меня?

– Я не кричал.

– Вы сказали, что должны учиться, а мне следует играть в своем саду. Не в вашем.

– Наверное, я был занят учебой. Мне никак не давался греческий язык. Трудно было сосредоточиться, когда вы спрашивали значение каждого слова, которое я произносил.

– В тот день я должна была вернуться в дом своей матери, и бабушка сказала мне, что мама не любит нас и предпочла остаться в загородном имении.

Лили было почти десять, когда мать переехала в дом неподалеку. Но раздельная жизнь родителей не удалась – точно так же, как и их брак. У них не получалось жить порознь до юности Лили, когда случилась одна тихая – вполне себе обычная – ссора и нечто мрачное тенью легло на их лица.

– Я был бы добрее, если бы знал об этом, – промолвил Эдж.

– Это ничего не изменило бы. Мне стоило привыкнуть к ссорам.