Дама сердца

Эбигейл приподнялась на цыпочки – увы, женщины не умеют летать, в противном случае она сейчас вспорхнула бы с пола.

– Почту за честь, лорд Фоксворти.

И он закружил ее по залу.

– Перестаньте буравить его глазами, – одернул Эдж. – Он и так слишком большого мнения о себе.

– Мне не нравится, что он так прижимается к Эбигейл.

– Совсем не прижимается.

– Он так и ест ее глазами. – Лили повернулась к Эджу: – И вы позволите, чтобы это сошло ему с рук?

Герцог не шелохнулся, лишь пренебрежительно фыркнул:

– Я настоял, чтобы он принял приглашение именно для этого.

Глаза Лили округлились. Это был не тот Эджворт, которого она знала всю жизнь.

Он взял ее под руку и повел обратно к напиткам и закускам. Потом наклонил к Лили голову, чтобы никто больше не смог его услышать:

– Когда вы сказали мне, что все считают, будто я интересуюсь вашей сестрой, мне пришлось донести до Фокса, что это не так. Я настоял на его присутствии здесь, чтобы изменить это мнение.

Она застыла на месте, в изумлении открыв рот:

– Вы, должно быть, шутите! Фоксворти?

Эдж кивнул.

– Но вы всегда… – не веря своим ушам, протянула Лили. – До меня доходили слухи, что вы предупредили всех мужчин…

– Держаться подальше от сестер Хайтауэр.

– Держаться подальше от Эбигейл.

– Скорее от Лили и ее сестры, которую она так оберегает.

– Потому что мы соседи. Потому что мы с Эбигейл часто крутились поблизости. – Она поднесла к губам бокал с лимонадом.

– Конечно, – согласился Эдж. – К тому же я не хотел, чтобы рядом с вами был другой мужчина.

Лили закашлялась, брызнув лимонадом ему на сюртук, и, задыхаясь, прикрыла рот рукой. Потом спешно сделала еще один глоток, чтобы заглушить кашель.

– Прошу прощения, – прохрипела она.

– Ничего страшного.

Эдж вытащил носовой платок и протянул ей. Лили покачала головой. Не отрывая взгляда от нее, он смахнул капли лимонада с сюртука.

– Не могли бы вы повторить то, что сейчас сказали? – попросила она.

Музыканты стали играть тише, и мелодия полилась фоном, замедляя темп вечера.

Эджворт отвел Лили в другую сторону, почти за музыкантами, используя их как буфер, чтобы никто не мог услышать их разговор.

Лили взглянула на него. Угадывать мысли Эджворта и в ярком свете было нелегко, а в тени и вовсе не представлялось возможным, так что оставалось только улавливать его тон.