Дама сердца

Вроде моего скорейшего выздоровления. Я помню, как вы навещали меня, когда я болел. Похоже, во мне было так много настойки опия, что я посчитал это видением.

– Я навестила вас, потому что у меня не было иного выбора, – улыбнулась она. – Ваша мать расхаживала у дома, рыдая и уже убедив себя, что вы не справитесь. Как раз вернулись зимние холода, начался дождь. Я упросила вашу мать позволить мне видеть вас, чтобы увести ее в дом.

– Спасибо.

– Я, может быть, и волновалась о вас немного. Самую малость, – снова пошутила она.

– Потому что предназначили мне роль мужа Эбигейл. – Его глаза сковало льдом.

– Не только – и вы это понимаете. Я знаю вас и вашу семью всю жизнь.

– Вы беспокоились бы точно так же, если бы заболел кто-то из моих братьев, Эндрю или Стивен?

– Конечно, – стояла на своем Лили. Эдж недоверчиво прищурился, и она смягчилась. – Но они никогда не были виновниками моих шрамов. Не пререкались со мной. И не пытались убедить меня, что единорогов не существует.

– Прекрасно. Ваша взяла.

– Вместо него я купила куклу.

– А я ведь по-настоящему просил показать единорога, когда вы его купите. – Он всем корпусом повернулся к ней.

Лили опустила голову:

– Даже если так, меня не обмануло ваше добросердечие.

Они помолчали, предаваясь детским воспоминаниям.

– Я действительно благодарен вам за визит во время моей болезни, – мягко произнес Эдж.

– Кто-то же должен был заставить вас подумать о своих манерах, – заметила Лили.

– Что? – вскинул брови он.

– Когда вам было плохо и Фокс сказал эту ужасную вещь, вы… вам и правда не следовало делать этого.

Эдж покачал головой, по-прежнему не понимая, о чем она говорит.

Лили уставилась перед собой невидящим взором:

– Тот жест. Неприличный.

– А… – пожал плечами Эдж. – Прошу меня простить. Я был вне себя от боли и лекарств и не осознавал, что вы находились рядом.

Лили покачала головой и осуждающе взглянула на него:

– Ваша мать стояла в дверном проеме. Мне пришлось позаботиться, чтобы она этого не видела. – Лили наклонилась ниже: – А потом вы прошептали то скверное ругательство.

– Я ничего не шептал.

– Прошептали. – Она посмотрела ему в глаза. – Мне пришлось перекрыть ваши слова своим голосом, чтобы заставить вас замолчать.