Счастливчики

Скорее всего, она счастлива, что каникулы наконец закончились и можно снова видеть Конора. Девушки без ума от него, даже когда он не поет на сцене. Так всегда было и всегда будет. С тех пор как мы подружились в третьем классе – хотя когда Конор начал давать концерты со своей группой, стало еще хуже.

Правда, после того как мама взяла то дело, ситуация несколько изменилась. Люди начали пялиться и на меня тоже. В отличие от Конора, я не упиваюсь вниманием. В отличие от Конора, девушки не считают меня сексуальным, таинственным или талантливым, или что там они о нем думают.

Я просто… никакой. Обычный. Среднестатистический. Раньше я был невидимкой. Скучаю по тем дням.

Раздается звонок, и мистер Эймс у доски прочищает горло. Правила, учителя и авторитет никогда не сдерживали Конора, и он сразу начинает говорить со мной.

– Ты придешь сегодня вечером? На репетицию? Мы прослушиваем новых барабанщиков, гребаный Локетт на прошлой неделе уволился. Вот кто так делает? У нас первый концерт в «Орионе» на следующей неделе, а этот козел просто берет и уходит, мол, ему нужна работа или чего-то там?

Я сползаю на стуле так низко, как только могу без риска свалиться на пол.

Ну почему Конору всегда надо привлекать ко мне внимание? Эймс мечет в нас испепеляющие взгляды, а сам начинает гудеть об очередных мертвых европейцах, которых мы проходим по учебному плану.

Едва слышно бормочу:

– Он вроде своей девушке ребенка заделал. Вот почему ему нужна работа, разве нет?

Конор изрядно оглох, так как отказывается носить затычки для ушей на своих концертах, поэтому понятия не имеет, что я только что сказал, и в ответ делает недоуменное лицо.

Я качаю головой, одними губами произношу «не важно», но, если уж Конор за что-то зацепился, его не остановить.

– ЧТО? – переспрашивает друг во всю глотку.

Может, он на самом деле и не кричит, но, черт возьми, мне будто пушка в ухо грохнула, и Эймс, похоже, со мной солидарен. Учитель прерывает занятие, идет к нашим местам и наклоняется, чтобы оказаться на уровне наших глаз.

– Не хочешь поделиться с классом своими новостями, Симонсен? Они же, по-видимому, настолько интересны, что не могут подождать? – Эймс всегда говорит так, будто учился общению со студентами по дрянным ситкомам восьмидесятых.

Конор откидывается на спинку стула и скрещивает руки на груди, пока я молюсь, чтобы бог разверз пол и поглотил и мой стол, и меня вместе с ним.