Три маленьких секрета

Картины большей частью были очень старые и очень красивые. «Итальянские и голландские», – решила она. На буфете на тяжелом серебряном подносе стоял искрящийся графин, украшенный уникальной резьбой, в окружении шести таких же стаканов. Без сомнения, хрусталь с острова Мурано. Мэдлин горько скривила рот. Меррик всегда отличался безупречным вкусом и теперь, похоже, мог позволить себе самое лучшее.

Слева от стола была узкая дверь. Поддавшись порыву, Мэдлин открыла ее и заглянула внутрь. В теплом воздухе витал пьянящий мужской запах.

Опустив ресницы, Мэдлин глубоко вздохнула, отдаваясь во власть нахлынувших воспоминаний. Запах каштана и чего-то еще, резкого и пряного, дразнил ее ноздри. И за всем этим – едва уловимый аромат, присущий только Меррику. Мэдлин мгновенно узнала его. Узнала теперь, как узнавала всегда. О, как жестока память, она жалит как острие кинжала.

Мэдлин охватило искушение подойти к узкой кровати, откинуть покрывала и вдохнуть аромат простыни. Этот запах она тоже хорошо помнила.

От воспоминаний кровь бросилась ей в лицо. Рассердившись на себя, Мэдлин захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, прижав руки к теплому дереву.

В этот неподходящий момент без всякого предупреждения вошел Меррик, и у нее перехватило дыхание. Он не сразу заметил Мэдлин. Подойдя к столу, он бросил на него набитый бумагами черный портфель. Задумавшись, Меррик провел по волосам красивой рукой с длинными пальцами. Неизменное кольцо-печатка блеснуло в лучах солнца, пробивавшихся сквозь окно.

Мэдлин кашлянула, и Меррик тут же повернул голову. Она не могла понять выражения его лица. Что это? Облегчение? Радость? Но что бы это ни было, оно быстро сменилось мрачным взглядом.

– Мэдлин, – тихо сказал Меррик. – Ради всего святого, что это значит?

Она спокойно положила на стол договор, который дал ей Розенберг.

– Действительно, что это значит? – пробормотала она. – Ваш мистер Розенберг дал мне это сегодня.

Меррик поднял красивую бровь.

– Он заслуживает полного доверия.

От его холодного высокомерия Мэдлин затрясло.

– Как вы смеете, мистер Маклахлан? – Ее голос дрожал от ярости. – Как вы смеете вмешиваться в мои личные дела? Заберите это назад. Я этого не приму, слышите?

Меррик имел наглость улыбнуться, но глаза его оставались холодными.

– Мистер Маклахлан? Вот как? – сказал он. – Как же так, Мэдлин?! Мы одни. Можешь оставить свои хитрости.

– Теперь вы для меня никто! – выпалила она.