Один маленький грех

Сейчас, когда на столе рубашками вверх лежит пятьдесят одна карта, вероятность того, что у вас туз, составляет четыре к пятидесяти двум. Согласитесь, шансов мало.

– Как я уже сказала, все дело в удаче.

Он поднял вверх палец.

– А вероятность того, что у вас фигурная карта, – двенадцать к пятидесяти двум, так?

– Да, так.

– А вероятность, что это нефигурная карта, – тридцать шесть из пятидесяти двух, верно?

– Конечно.

– Тогда я предположу, мисс Гамильтон, что вы держите в руках нефигурную карту. Вероятность этого выше, как видите.

Эсме посмотрела на свою карту и побледнела.

– Разрешите мне взглянуть?

Она неохотно положила на стол восьмерку бубновой масти.

– И все же это просто удачная догадка, – пожаловалась она.

– Первое неверно, – возразил он. – Но второе верно. Мисс Гамильтон, есть разница между вероятностью и удачей. Теперь переверните карту рубашкой вверх и возьмите другую.

– Это нелепо. – Но она сделала, как он просил.

– Теперь, мисс Гамильтон, вы изменили вероятность, – сказал он, не сводя с нее глаз. – Теперь у нас пятьдесят одна карта, поскольку восьмерка бубновой масти вышла из игры.

По его настоянию они повторили те же действия еще более десяти раз. Четыре раза сэр Аласдэр ошибся. Эсме пыталась торжествовать, но с каждым разом точность его догадок возрастала. Он неизменно называл вероятность угадывания для каждой последующей карты. Цвет масти, фигурная или нефигурная. Вскоре он смог угадывать не только это, но саму масть и даже число.

Голова у Эсме шла кругом. Что еще хуже, сэр Аласдэр, казалось, мог точно назвать, какие карты вышли из игры и какие остались. Она вспомнила стопку загадочных книг в курительной комнате, которые невозможно было читать. Ей пришлось с досадой признать, что он, должно быть, не только прочитал, но и понял все эти проклятые книги.

После того как он правильно назвал четыре карты одну за другой, Эсме встала.

– Все это ужасно глупо, – сказала она, откладывая в сторону последнюю карту.

Он смел карты со стола.

– Вы, мисс Гамильтон, высказали пренебрежение к тому, как я обеспечиваю себе средства к существованию, – спокойно заявил он. – Я просто защищал свою честь от ваших жестоких и оскорбительных обвинений.

Эсме засмеялась.

– Но ведь вы, разумеется, живете не умом?

– Вы считаете, что у меня его нет? – с вызовом спросил он.