Никогда не влюбляйся в повесу

Граф де Валиньи – хотя лучшая пора его жизни давно прошла, и к тому же его по пятам преследовали нетерпеливые кредиторы – был одет с чрезвычайной изысканностью: внимательный взгляд тут же отметил бы стремление графа строго следовать велениям парижской моды. Свои безупречные туалеты граф носил с той аристократической небрежностью, которая свойственна преимущественно французам. Рядом с ним, гордо расправив плечи, сидела молодая женщина поразительной красоты, которую окружающие, само собой, принимали за его последнюю возлюбленную, ведь всем в свете было хорошо известно, что граф де Валиньи меняет женщин как перчатки.

День между тем клонился к вечеру, а поскольку стоял как-никак октябрь и к тому же довольно промозглый, неудивительно, что толпа желающих подышать в Гайд-парке свежим воздухом постепенно стала редеть. Вскоре в парке не осталось никого, кроме парочки жизнерадостных юнцов, гарцевавших верхом, да ландо, битком набитого вдовушками – те неодобрительно поджимали губки, но не удостаивали сидевшую возле графа красавицу ни единым взглядом.

А это, с точки зрения самого графа де Валиньи, было самым настоящим позором. Повернувшись, он бросил нетерпеливый взгляд на обоих юных джентльменов, и в глазах его появилось какое-то тоскливое выражение.

– Боже мой! Камилла! – жалобно простонал он, с горечью взглянув на ее прекрасное лицо. – Выше голову! Смотри веселей! Кто захочет еще раз взглянуть на женщину, если она не стоит и одного-единственного взгляда? А ты сидишь с таким видом, будто я везу тебя на гильотину!

– А разве нет? – процедила его спутница, смерив графа взглядом.

 – Сколько я уже здесь? Шесть недель, n’est-ce pas?[2 - Не так ли? (фр.)] Шесть недель – в этой промозглой сырости, от которой выть хочется! Да еще все эти ханжи при виде нас обоих воротят нос! Тоска такая, что скоро и гильотина покажется развлечением.

– Проклятье, Камилла! – Взбешенный граф щелкнул кнутом, и лошади помчались рысью. – Ты просто неблагодарная маленькая дрянь!

Женщина высокомерно расправила плечи, даже сейчас не желая откинуться на мягкую спинку сиденья.

– Возможно, ну и что? – пробормотала она себе под нос – обращаясь не столько к нему, сколько к себе. – Жалко, что сейчас не весна. Может быть, тогда твой идиотский план и сработал бы.

Услышав это заявление, граф расхохотался во весь голос.

– Сладкая моя! Боюсь, ты можешь просто не дождаться весны!

В ответ она смерила его презрительным взглядом.

– Да, возможно, – согласилась она.