Никогда не влюбляйся в повесу

Очень сомневаюсь, что такое возможно.

– Мерси, мадам! – вырвалось у Камиллы. – Мерси, мадам.

Однако лицо графини приняло задумчивое, слегка печальное выражение. Мысли ее, похоже, витали где-то далеко.

– Когда я была девочкой, у меня была гувернантка-француженка, – наконец проговорила она. – Очень воспитанная дама… ее фамилия была, если не ошибаюсь, Виньо. А ее семья, если не ошибаюсь, откуда-то из Сент-Леонарда. Скажите, дорогая, деревня, в которой вы жили в детстве, случайно, не в тех краях?

– Да, мадам, – кивнула Камилла.

 – Совсем рядом. Семья Виньо хорошо известна в тамошних местах.

– Мадемуазель Виньо пробыла у нас совсем недолго, – продолжала графиня. – Я была очень привязана к ней, но, увы, ее родственники настояли на ее возвращении – видите ли, им удалось подыскать ей блестящую партию… насколько я помню, ее просватали за кого-то из местных дворян.

– Да, ей повезло, – пробормотала Камилла.

– Не только ей, но и нам с вами. – Леди Шарп задумчиво побарабанила по столу.

 – Думаю, мне не составит большого труда воспользоваться этим, чтобы объяснить, откуда мы вас знаем. Я имею в виду – чтобы никто не удивлялся, почему вы остановились именно в нашем доме.

Внезапно за дверью послышался какой-то шум. Камилла, бросив взгляд через плечо леди Шарп, увидела стоявшую на пороге очень высокую, тонкую и гибкую, как тростинка, женщину в темно-синем дорожном костюме. Графиня, проследив за ее взглядом, повернулась к двери.

Незнакомая леди залилась краской и заметно смешалась.

– О господи! – смущенно пробормотала она. – У тебя гостья. А я нарочно приехала пораньше, надеялась застать тебя одну. Простите, ради бога!

Леди Шарп, вскочив с кресла, бросилась к ней с распростертыми объятиями.

– Моя дорогая, как я рада! Входи же! – радостно воскликнула она. – Конечно, для посетителей еще слишком рано. Но мадемуазель Маршан – не гостья, она какое-то время поживет у нас. Входи же! Сейчас я вас познакомлю.

Молодая женщина, переступив порог, стала нетерпеливо развязывать ленты шляпки.

Камилла украдкой окинула незнакомку взглядом – судя по мягко округлившемуся животу, та была на втором или третьем месяце беременности.

– Я действительно должна извиниться, – снова пробормотала та, стащив с себя шляпку, и целая копна темных блестящих волос упала ей на плечи. – Вместо того чтобы ждать, когда тебе доложат о моем приезде, я просто незаметно прошмыгнула мимо бедного старого Строзерса.