Никогда не влюбляйся в повесу

Ротуэлл незаметно шевельнул пальцами, и одна из карт Валиньи исчезла у него под жилетом.

– Что ж, джентльмены, при ее красоте, думаю, девчонка стоит этих двадцати пяти тысяч. И к черту ее характер, – продолжал Эндерс. – В любом случае я давно уже подумывал подыскать себе жену. Может, договоримся и так, Валиньи? И ну их, эти карты?

Лицо графа мгновенно просветлело.

– Нет уж, – угрюмо проворчал Ротуэлл, властным жестом указав на стол с разбросанными по нему картами. – Так не пойдет.

Глаза Эндерса подозрительно сузились.

– Вы желаете сыграть? – осведомился он.

– Конечно – почему бы нет?

– Однако, помнится, поначалу вы отказывались…

– Ну и что? – надменно вскинул брови Ротуэлл. – Я поставил кучу денег и намерен рискнуть ими еще раз. В конце концов, Валиньи сам это предложил, – холодно добавил он.

– Разумеется, – поспешно согласился граф. – Еще одна игра и незаинтересованный банкомет, чего же лучше? Давайте, Эндерс.

Ротуэлл бросил взгляд на хозяина.

– Так садитесь, Валиньи, чего вы ждете? Вы ведь предложили сыграть в эту дьявольскую игру – так давайте сыграем! – Повернувшись, он пододвинул ему ближайшее кресло. – И ради всего святого, давайте покончим с этим поскорей!

К счастью, все закончилось достаточно быстро. Калверт протянул каждому из них по карте, потом замялся.

– Продолжайте, Калверт! – резко бросил Ротуэлл.

Калверт, кивнув, снова взялся за колоду. Мужчины один за другим приоткрывали доставшиеся им карты. И в этот миг Ротуэлл сделал незаметное движение.

– Лорд Эндерс, еще карту? – осведомился Калверт.

В комнате стояла такая тишина, что было слышно даже слабое потрескивание свечей. В конце концов Эндерс решился:

– Нет, спасибо. Мне, пожалуй, достаточно.

Граф задумчиво побарабанил костяшками пальцев по столу, потом кивнул, и Калверт протянул ему карту.

– Милорд? – Он вопросительно вскинул глаза на Ротуэлла. – Еще?

Ротуэлл покачал головой:

– Достаточно. – После чего быстрым движением пальцем выложил на стол свои карты.

Где-то в углу слабо охнула девушка. Валиньи издал какой-то странный горловой, клокочущий звук.

– Джентльмены, – негромко объявил Ротуэлл, – по-моему, у меня двадцать одно.