Никогда не влюбляйся в повесу

 – Однако если поделить эту сумму пополам, то она становится ничтожной!

– Бросьте, Эндерс, о чем вы толкуете? Двадцать пять тысяч – вполне приличные деньги. Достаточные, чтобы человек имел право считать себя если и не богатым, то хотя бы вполне обеспеченным, – запротестовал граф. – И к тому же это намного больше ваших собственных ставок!

Ротуэлл с силой сжал бокал с бренди и поспешил отставить его в сторону, испугавшись, что тот хрустнет у него в руке.

– Что ж, должен сказать, лично я меньше всего думал о том, чтобы обзавестись женой, – мрачно хмыкнул он.

 – Готов поспорить на что угодно, что и Эндерсу супруга нужна не больше, чем прошлогодний снег.

– Нет, нет, весьма интересное предложение, – запротестовал словно прилипший к столу Эндерс. В маленьких глазках его вспыхнуло вожделение. – Эта девушка – весьма лакомый кусочек. Подведите-ка ее сюда, Валиньи. Да-да, к свету.

Граф, подхватив дочь под руку, потащил ее к столу – оказавшись в ярко освещенном свечами кругу, девушка напоминала ягненка, предназначенного в жертву какому-то жестокому божеству.

Эндерс, поманив девушку пальцем, сделал ей знак повернуться, чтобы дать ему возможность оглядеть ее со всех сторон.

– Помедленнее, моя сладкая, – выдохнул он. – Очень, очень медленно…

Дождавшись, когда она окажется к нему спиной, он принялся бесстыдно разглядывать ее бедра, полноту которых не скрывали складки платья из темного шелка. В глазах Эндерса вспыхнул похотливый огонек. Ротуэлл похолодел – ему вдруг представилось, как Эндерс попросит Валиньи задрать девушке юбку, чтобы иметь возможность полюбоваться ее обнаженными бедрами.

И вновь, стоило ему только подумать об этом, как обжигающая волна вожделения мгновенно поднялась в нем, захлестнув его с головой.

Впрочем, это не его дело, остановил себя барон. Он в любую минуту может встать и уйти. Послать все это к дьяволу и уехать домой, предоставив Эндерсу и Валиньи заниматься своими мерзостями.

И тем не менее что-то мешало ему уйти… Но что?

Возможно, причина в том, что она кого-то ему напоминает.

Или во всем виноваты темные омуты ее глаз – ему достаточно было один раз заглянуть в них, чтобы почувствовать, как его с неодолимой силой влечет к ней. Идиот! О господи, какой же он идиот, с бессильной злобой подумал Ротуэлл.

Чтобы избавиться от этого наваждения, барон плотно закрыл глаза.

Но была и еще одна причина, заставляющая его остаться. Причина гораздо более серьезная, чем вся эта ерунда.