Любовь в наследство

– Простите, – на этот раз резко перебила его Ксантия, – какой герцог? Гарет, о чем речь?

– Не знаю. – Гарет оттолкнул от себя бумаги, будто обжегся, и внезапное ощутил головокружение и почувствовал досаду.

Многие годы он не думал об Уорнеме – во всяком случае, старался не думать, – и вот теперь весть о его смерти вызвала у Гарета не радость и удовлетворение, что было бы в этом случае вполне естественным, а просто странное, необъяснимое оцепенение. Уорнема отравили, и теперь Гарет должен стать следующим герцогом… Нет, это невозможно.

– По-моему, вам лучше заняться другими делами, сэр, – обратился Гарет к Кавендишу. – Тут явно какая-то ошибка. И простите: у нас очень много неотложной работы.

– Нет, никакой ошибки здесь нет, – твердо заявил поверенный, подняв голову от своих бумаг. – Ведь вы урожденный Габриел Гарет Ллойд Вентор, верно? Сын майора Чарлза Вентора, который умер в Португалии?

– Это ни для кого не тайна. Мой отец герой, и я всегда им гордился. А вот все остальные представители семейства Вентор могут гореть в аду.

– В том-то и дело, мистер Ллойд, – раздражаясь, пояснил Кавендиш, сверкнув золотыми очками, – что никого из семейства Вентор, кроме вас, не осталось. Вы восьмой герцог Уорнем. А теперь соблаговолите уделить внимание этим документам…

– Нет, – решительно отрезал Гарет и взглянул на Ксантию, глаза которой стали огромными как блюдца. – Нет, я не желаю иметь ничего общего с этим негодяем – ничего! Боже правый, как такое могло случиться?

– Думаю, вы понимаете, как это случилось, мистер Ллойд, – словно намекая на что-то, загадочно проговорил Кавендиш, – но давайте оставим прошлое и двинемся дальше.

– Но Уорнем прожил долгую жизнь! – воскликнул Гарет, вскочив на ноги. – Безусловно… безусловно, у него должны быть другие наследники, его дети!

– Нет, ваша светлость, – мрачно покачал головой Кавендиш, – судьба была неблагосклонна к вашему брату.

Неужели тот, кто там, на небесах, рассудил по справедливости и этот сукин сын получил то, чего заслуживал? Обхватив руками затылок, Гарет принялся ходить по комнате, не в силах поверить в услышанное.

– Боже правый, не может быть. Нас с трудом и родственниками-то можно назвать – в лучшем случае кузены в третьем колене.