Любовь в наследство

– Думаю, да, у него пристрастие ко всему такому, – слегка смутившись, ответил дворецкий. – И герцогиня, до того как вышла замуж за покойного герцога, была знакома со многими друзьями брата. Некоторые из этих джентльменов сочли своим долгом выразить соболезнования ее светлости.

«И заодно, несомненно, вынюхать что-нибудь о наследстве», – догадался Гарет.

– И, вы думаете, все это бескорыстно?

– Не могу знать, ваша светлость. – Коггинс выразительно вскинул брови, но Гарет понял, что дворецкий разделяет его мнение.

Похоже, из-за угрозы, нависшей над ее добрым именем после кончины Уорнема, предполагалось, что вокруг герцогини будут кишмя кишить женихи с сомнительной репутацией, какие-нибудь проходимцы.

– Пойду наверх и поговорю с герцогиней, а заодно передам письма, – проговорил Гарет, забирая адресованную Антонии почту.

– Благодарю вас, ваша светлость, – ответил Коггинс.

Гарет поднялся по лестнице в гостиную, смежную с герцогскими апартаментами.

Если горничная действительно ушла, то Антонии не удастся избежать встречи с ним: ей придется ответить на стук в дверь.

Гарет постучал и очень обрадовался, когда ему открыли.

– Ваша светлость, – пролепетала Антония, побелев как мел. – Доброе утро.

Гарет не спросил, можно ли войти, так как подозревал, что ему откажут, и вместо этого просто вошел в комнату и положил на стоявший у дверей палисандровый стол корреспонденцию.

– Это вам.

– Благодарю вас. – Она все так и стояла у открытых дверей, положив ладонь на дверную ручку.

 – Кроме писем, что-нибудь еще было, ваша светлость?

Он заложил руки за спину, будто старался удержать себя от каких-то нежелательных действий. Проклятье, как бы ему хотелось, чтобы она не была такой привлекательной, такой изящной, такой хрупкой! Да, настоящая фарфоровая статуэтка. Гарет прошел к окнам, а потом вернулся к двери и, наконец, заговорил:

– Антония, думаю, после того, что произошло этой ночью, нам нужно поговорить.

– Произошло ночью? Вы о чем?..

Поскольку хозяйка комнаты, по-видимому, была не в состоянии оторваться от дверной ручки, Гарет закрыл дверь сам и спросил:

– С вами все в порядке? Я ужасно беспокоился. Вы не спустились к завтраку, и я решил, что вы простудились и заболели.

– Но, как видите, я здорова, – возразила Антония, пожав плечами.

Она была так бледна, что Гарет поставил ее слова под сомнение.