Любовь в наследство

Гарет так долго не целовал женщину с таким наслаждением с тех самых пор, когда…

Он, конечно, понимал, что воспользовался ситуацией и эмоционально неуравновешенным состоянием женщины, но остановиться был не в силах. Да и Антония с такой страстью целовала его, поднявшись на цыпочки и прижавшись к нему грудью. От нее пахло мылом, дождем и гарденией, а намокшая ночная сорочка так прилипла к телу, соблазнительно подчеркивая все его изгибы, что не оставалось простора для воображения.

Закрыв глаза, Гарет опустил руку ниже и коснулся ее округлого бедра, убеждая себя, что это именно то, чего ей хочется.

При его прикосновении Антония издала глухой горловой звук и плотнее прижалась к его бедрам. Да, она хотела именно этого, да, это безумие, которое неожиданно охватило их обоих.

Гарет забыл о дожде, который продолжал лить как из ведра, забыл о том, что кто-нибудь из окон второго этажа может их увидеть, что их может убить молнией. Он уже тяжело дышал, мысли его путались, а желание было одно: стиснуть ее в объятиях, овладеть этим прекрасным телом.

Да, это было безумие, и Гарет смутно понимал, что оно пройдет, но когда Антония коленом провела по его бедру, он сделал невероятное: сжал ладонью ее соблазнительные ягодицы, приподнял так, чтобы раздвинуть ей ноги и пробраться к тайному местечку.

Ее рот был все еще приоткрыт навстречу его поцелую, но в предвкушении она затаила дыхание, а потом вдруг подняла ногу еще выше и в исступлении обхватила ею Гарета. Господи, что она с ним делает?

– Антония, – прохрипел Гарет, глотнув воздуха, – ты действительно этого хочешь?

– Да, чтобы забыть обо всем, – прошептала она, подняв к нему лицо.

 – Вот так. Я хочу почувствовать…

– Пойдем в дом.

– Нет! – В ее глазах вспыхнула тревога. – Нет, здесь и сейчас.

– Антония… – Его губы заскользили вниз по ее щеке, горячо касаясь кожи. – Я не думаю…

– Нет! Не надо думать. Давай только чувствовать, – едва ли не в истерике воскликнула Антония и впилась в его губы.

Это была уже не женщина, а колдунья, загадочная, как сирена.

О да, она прекрасно владела искусством обольщения, но Гарету было не до того, чтобы задумываться, где она приобрела эти познания.

В лихорадке страсти и безумия он поднял и прижал женщину к стене башни. Ее нога оставалась на его талии, руки пустились в далеко не целомудренное путешествие, а медовые уста не оставляли его рот ни на мгновение. Гарет не думал ни о ливне, ни о молнии, ни о раскатах грома.