Любовь в наследство

– Будь честен с самим собой: разве у нас есть выбор, Уорнем? – пробормотала герцогиня, повернувшись спиной к пожилой женщине, которая привела мальчика. – Думаю, нам следует помнить о долге каждого христианина. Простите, конечно, миссис Готфрид.

Последние слова были беспечно брошены через плечо, но та, кому они предназначались, не обратила на них никакого внимания, пристально рассматривая герцога.

– Долг христианина! – повторил герцог, и на его красивом лице отразилась смесь эмоций: и сомнение, и отвращение.

 – Почему о долге христианина всегда вспоминают тогда, когда сталкиваются с какими-то проблемами?

– Ты, конечно же, прав, – покорно проговорила герцогиня, чопорно сложив перед собой руки, – но в ребенке есть твоя кровь.

– Едва ли! – резко возразил герцог, которому, по-видимому, показалось обидным такое предположение. – Он не может оставаться здесь, Ливия. Нельзя, чтобы такие дети учились вместе с Сирилом. Что скажут люди?

– Нет-нет, мой дорогой, конечно, нет, – торопливо проговорила герцогиня, пытаясь успокоить мужа.

 – Разумеется, этого не будет.

– Ваша светлость, – взмолилась миссис Готфрид, с трудом поднявшись на своих изуродованных артритом ногах, и тут же опять присела, – будьте снисходительны. Отец этого мальчика сражался за Англию и пал смертью героя. У Габриела никого больше нет.

– Никого? – резко повторила герцогиня, бросив еще один презрительный взгляд через плечо. – Вот как! Разве у вас, миссис Готфрид, нет родственников в Англии?

– Кровных нет, ваша светлость.

 – Пожилая женщина обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, перед тем как выложить свой единственный козырь. – Конечно, его можно отдать в какую-нибудь еврейскую семью: и она примет и вырастит Габриела как собственного ребенка, но действительно ли вы хотите этого?

– Господи! Конечно, нет! – Уорнем, элегантный мужчина, еще молодой и сильный, резко поднялся с кресла и принялся ходить по комнате. – Будь проклят этот Вентор, поставивший нас в такое безвыходное положение, Ливия! Если он собирался заключить неподходящий брак, то, ей-богу, не имел права участвовать в военных действиях и рисковать своей жизнью даже ради короля.

Таково мое мнение.

– Совершенно верно, дорогой, – проворковала герцогиня. – Но сейчас не время сетовать. Герцог мертв, и с ребенком нужно что-то делать.

– Да, но он не может оставаться здесь, в Селсдон-Корте, – снова заявил герцог. – Мы должны думать о Сириле.