Любовь в наследство

 – Просто пройти мимо? Это было бы для них оскорбительным, мадам, потому что подразумевало бы, что их труд для меня ничего не значит. И если бы вы, мадам, когда-нибудь работали, то понимали бы, что подобное отношение способно нанести жестокий удар.

– Простите, что перебила вас, и за просьбу тоже простите, – тихо, но твердо сказала герцогиня, и слабый румянец, который еще сохранялся на ее щеках, совсем пропал.

– Нет, вы не должны извиняться, – резко произнес Гарет. – Вы можете говорить, когда хотите и что хотите.

И пока мы с вами беседуем, мадам, я все же позволю себе отдать еще одно распоряжение: будьте добры немедленно вернуться в свои апартаменты в южном крыле.

Антония побледнела.

– Думаю, вряд ли это пристойно, ваша светлость.

– Пристойно? – повторил Гарет, слегка обескураженный. – О господи! Вот вы о чем… Я займу комнату в другом крыле.

– Но я все равно не уверена, что это правильно. – Ее смущение перешло в замешательство.

– Позвольте на ваше мнение по этому поводу не обращать внимания, – заявил Гарет.

– Боже, но вы ведь кузен Уорнема, – возразила герцогиня.

– Да, и, к сожалению, другого у него не было, – бросил Гарет раздраженно.

– И что это означает? – поинтересовалась Антония.

– Неважно. – Гарет кашлянул и внезапно смутился, осознав, что до сих пор не предложил даме сесть. Жестом указав герцогине на стоявшие у окна кресла, он с легкой иронией заметил: – Я вижу, вам очень нравится вид на парк, так что прошу вас, присаживайтесь.

Герцогиня восприняла его предложение как приказ, хоть и высказанный в форме предложения.

Напряженно выпрямив спину под пурпурным шелком и не отрывая взгляда от окна, с видом королевы она села и расправила юбки.

Заставив себя отвести от нее взгляд, Гарет смотрел на изумительный вид под окнами, на зеленое пространство аккуратно подстриженного самшита, на посыпанные мелким гравием дорожки, которые, несомненно, каждое утро расчищали скребком, и на величественный фонтан, выбрасывавший в воздух струи воды почти на десять футов.

Сирил и Гарет называли фонтан рыбьим, потому что вода извергалась из ртов мифических существ, окружавших скульптурную фигуру Тритона. Мальчишками в теплые летние дни они очень любили здесь резвиться.

Нахлынувшие воспоминания снова напомнили Гарету, что все это должно было принадлежать Сирилу. Он был рожден для того, чтобы править, его готовили к этому. Его, а не Гарета, которому даже в самых диких снах это не могло присниться.