Красивая как ночь

В слабых лучах утреннего солнца виднелись темные волоски на мускулах поднятой руки.

– Хелен, не думаю, что это разумно. Вернее, это никуда не годится. Ты понимаешь все не хуже меня.

– Какая глупость, Кэм! – воскликнула она, вставая и направляясь к нему. – Особенно когда твоей дочери нужна помощь. Что, по-твоему, здесь важнее? Твоя гордость? Мои чувства? Мне это нравится не больше, чем тебе, но есть ребенок, о котором нужно думать прежде всего.

– Уж я-то понимаю это, как никто другой, – рявкнул Кэм.

– Ребенку нужен учитель, и хороший, насколько я поняла, – смягчила тон Хелен.

 – Более того, я согласилась на твои условия и подписала контракт, не представляя, кто ты, а узнав, не нарушила данное слово. Я уеду, и с радостью, если ты освободишь меня от обязательств. Но если ты пожелаешь, чтобы я осталась, я хотела бы сейчас увидеть Ариану.

Кэм повернулся к ней, и его темные брови сошлись на переносице.

– Нет, Хелен, боюсь, об этом и речи быть не может.

– Почему? Из-за репутации моей матери?

– Нет, Хелен.

После того, что произошло между нами… неужели ты думаешь…

– Господи, да о чем я думаю? Уверяю вас, милорд, я думаю только о благе вашей дочери. Мы с вами были друзьями. Вернее, одинокими детьми, оказавшимися вместе по воле эгоистичных родителей. Кэм, ты был дорог мне, я – тебе. Разве это плохо?

Ее рука, как бы по собственной воле, потянулась к его плечу. И словно по ее приказу, Кэм опустился на подоконник и прижал ладонь ко лбу.

– Наша дружба была замечательной, – наконец ответил он.

 – И как раз в то время, когда мне нужен был друг, очень нужен.

У Хелен от его признания задрожали колени, и она внезапно поняла, как близко стоит к нему. Слегка отступив назад, она убрала руку с его плеча.

– Вам и сейчас, полагаю, нужен друг, милорд. Ведь смерть родителей – это не пустяк, невзирая на все их недостатки. А ваша дочь, вы же сильно беспокоитесь о ней?

– Я изменился, Хелен.

Она нервно рассмеялась:

– Мы все уже не те, что раньше.

Мы с вами уже взрослые люди, можем поступать как хотим, о чем мы всегда мечтали. А я вообще чувствую себя очень старой.

– Ты не выглядишь старой, – проворчал он. – Ты совсем не изменилась. Я бы узнал тебя где угодно.

Хелен не ответила, и Кэм, встав, дернул шнурок звонка.

– Я должен все обдумать. Милфорд проводит тебя в твою комнату. Прошу, чувствуй себя… – Голос его на мгновение дрогнул. – Чувствуй себя как дома. Поговорим обо всем завтра.