Когда поцелуя мало

С красными разгоряченными щеками она выглядела так, словно сошла с плаката «Все для Победы» 1942 года.

Он отступил, намереваясь закрыть дверь, но она успела поставить ботинок, мешая сделать это. Пока Люсьен рассматривал ее, от него откололся комок засохшей грязи, рассыпавшийся в пыль и покрывший полированную поверхность пола в холле.

– Что вам надо?

– Я живу в соседнем коттедже, – заявила она. – И ты опрыскал мой сад ядом. Посмотри на это!

Она потрясла перед его лицом увядающими растениями.

Эта сумасшедшая ругалась из-за крапивы?

– Да это же крапива.

– Это двудомная крапива, среда обитания и источник пищи для красного адмирала, павлина и маленьких черепаховых бабочек.

– Возможно, ты не заметила, но здесь сотни видов крапивы.

– Если посмотришь внимательно, – она оборвала его на полуслове, – увидишь, где гусеницы во время окукливания сплели вокруг себя шелковые коконы. – Она указала на один из увядших листьев. – Это красный адмирал. Точнее, был бы красным адмиралом, если бы участок с крапивой не опрыскали средством от сорняков.

– Прости, но если бы ты была свидетелем некоторых зверств, которые видел я, не плакала бы из-за нескольких бабочек.

– Прости? Такое простое слово. Правда, бессмысленное в тот момент, когда ты добавляешь к нему «но».

Конечно, она права, но он не собирался пускаться в семантику, а просто хотел, чтобы незваная гостья ушла. И спасение пришло из неожиданного источника. Он уловил движение среди увядших листьев.

– Разве это не гусеница? По-моему, выглядит очень живой.

Женщина присмотрелась.

– Что? О боже, это маленький панцирь. И их будут десятки.

– И явно очень голодные.

Она уставилась на него.

– Очень голодные! А ты своей химической атакой только что уничтожил их источник пищи.

– Да как ты смеешь!

– Смею!

Она не отступала. Напротив, приблизилась еще, не сводя с него темно-синих глаз. Большие, с длинными ресницами, очень темно-синие глаза взорвали память. Воспоминание о вспышке боли.

– Мистер Грей?

Жгучий укол крапивы по руке вернул в настоящее. К женщине, растревожившей его. Она стояла очень близко, держала его руку в своей, от нее и ее одежды исходил острый аромат свежих трав и сладость лаванды. Он мог ощутить мягкое тепло, пробуждающее к жизни его онемевшее тело.

– Люсьен?

Ее рот, мягкий, розовый, манящий, был близко от его собственного.