Изгнанники, или Топ и Харри

– Эх, мальчик, мальчик, – повернулся Томас к Харке, – вот зря ты отказался от ружья. Но с другой стороны, тоже хорошо! Мудрый Змей всегда принимал нас с Тео у себя в вигваме как в раю, и он заслуживает огнестрельного оружия. Маттотаупа, ты джентльмен, я всегда это говорил и всегда буду говорить, покуда жив! Я сказал! И что будем делать теперь?

Абрахам вставил свое слово:

– Покупать фланелевые рубашки. Покупать красивые одеяла! Идемте, покажу.

Он первым зашел в блокгауз, остальные нехотя последовали за ним.

– Не покупайте эту дрянь, – внушительно посоветовал Адамсон. – На что в лесу и в прерии эти фланелевые рубашки и хлопковые одеяла! Под дождем промокают, зимой не греют и рвутся при первой возможности. Это не для нашего брата, тем более не для индейца. Эту новомодную дрянь придумали только для того, чтобы дать торговцам заработать, а индейцев надуть.

Мудрый Змей поддакнул ему.

Но Томас, зная о том, что Маттотаупа хотел переодеться, возразил:

– Кожаные вещи никуда не денутся, выбрасывать их не надо. Но зеленая рубашка…

Абрахам как раз вернулся с выбранным товаром.

– …вот эта зеленая рубашка, черные штаны и пестрая накидка? Как оно, Топ?

Но Маттотаупе не понравилось.

– Вон та рубашка, – сказал он, – годится. Коричневое, зеленое и белое, в таком наряде человек похож на пегую лошадь; издали и не отличишь.

– Намучаешься с этим барахлом! – буркнул Адамсон.

Но Маттотаупа его не слушал. Он сделал вид, что увлекся обновками и что эти тряпичные вещи считает подходящими и в прерии. После долгих препирательств между Томасом и Абрахамом Маттотаупа получил то, что хотел, за приемлемую цену.

Когда торговля была закончена, Мудрый Змей посмотрел на Маттотаупу и твердо сказал:

– А теперь я возвращаюсь в стойбище.

Харка тоже поднял голову и посмотрел на отца. Он знал, что должен разлучиться с Маттотаупой, но расставание давалось ему тяжело при всем понимании. Они с отцом так приросли друг к другу за время изгнания, что рана при разрыве была неизбежной. Но Харка уже научился переносить боль, не дрогнув. Серьезный, но без малейшего знака беспокойства, он стоял рядом с мужчинами и ждал последнего и окончательного решения отца.