Изгнанники, или Топ и Харри

Томас и Тео уже лет пять, а то и все семь у черноногих, ладят с ними и ловят бобров. Что с ними случится? И выпусти же меня.

– Да иди! – Чернобородый наконец отступил от двери. – Но только…

Старик, уже держась за ручку двери, обернулся:

– Что «только»?

– Разве ты не видел, что эти двое явились с парой индейцев, но эти индейцы не доскакали до нас, а притаились в отдалении?

– Что за глупости, Фред! Сюда любой входит и выходит, когда хочет.

– Тогда спроси эту парочку, с кем они прибыли. А я пока здесь подожду.

– Странный ты парень, Фред. Но так и быть, окажу тебе эту любезность.

– Да уж окажи. Я тут подожду.

– Да ради бога.

Старый торговец вышел в переднюю половину блокгауза.

Молодой человек, которого назвали Фредом, отступил от двери так, чтобы его не было видно людям с другой стороны. Он не думал, что его разговор с хозяином мог быть услышан, ведь они переговаривались тихо, тогда как те, за дверью, продолжали громко гомонить.

– Абрахам! – воскликнули там все трое, когда старик вышел к ним, и один из голосов продолжил:

– Абрахам, старый вождь этого славного форта! Где ты скрывался? Опять деньги пересчитывал, чтобы их стало больше?

– А вы чего тут бренчите своими капканами?

– Сдать их хотим.

– Сдать? Вам что, медведь мозги выел? Чем вы собираетесь расплачиваться?

– А стопка бобровых шкур, старый ты крохобор, целая гора пушнины! Мы квиты!

– Это мы еще посмотрим. По стаканчику бренди?

– Если только задаром?

– Задаром у нас только смерть да бренди для вас! Выпьем!

– Давай, Тео! Чего ты мнешься.

– Но-но, «воняет»! Благоухает!

Наступила пауза. Кажется, там пили. Чернобородый молодой человек приник к двери, чтобы лучше слышать. Теперь ему было слышно даже, как стукнули о деревянный прилавок отставленные опорожненные стаканы.

– А где вы оставили своих индейцев? – Это был голос старины Абрахама.

– Наших индейцев? Да там, в прерии. Ваша закоптелая будка их не привлекает. Что у вас тут купишь, кроме жалких ситцевых рубах да одеял, пригодных разве что на ветошь.

– Но-но! Позорить мой товар! За пару шелудивых шкур, что могут принести эти краснокожие, мои фланелевые рубашки еще о-го-го!

– Для того, кто их носит, они, может, и сойдут. А «нашим индейцам» твои рубашки ни к чему. То ли дело их куртки из кожи лося. А не найдется ли у тебя чего поинтереснее?

– Поинтереснее? Ишь ты. А чем твои краснокожие голодающие собираются платить?

– А ты спроси у них.