Изгнанники, или Топ и Харри

Вскоре после возвращения мужчин прискакали в стойбище и мальчики и рассказали о своей встрече с близнецами.

– Если Томас и Тео хотят жить как в райских охотничьих угодьях, – смеясь, сказал Маттотаупа, – пусть спят и едят в нашем вигваме, уж я не поскуплюсь на подарки гостям!

Харка Ночное Око, Охотник на Медведей очень обрадовался, что может проводить двоих веселых и порядочных парней в вигвам своего отца. Черноногая женщина уже развела огонь и насадила на копья куски мяса бизона, когда явились гости.

– Ах, какой аромат до меня доносится! – потянул носом Томас и вместе с Тео сел к очагу.

Черноногая женщина отошла в сторонку к Харке, а Маттотаупа потчевал гостей сам, как того требовали правила вежливости.

– Тео, – воскликнул Томас, – ты только принюхайся! Это нежная мякоть молодой буйволицы, которая подросла на лугах этой прекрасной земли специально на радость наших голодных, но понимающих толк желудков.

– Не я. Мой сын Харка, Поражающий Стрелами Бизонов.

– Мальчик? Юноша?! И после этого ему приходится сидеть где-то на задах и издали смотреть, как мы, словно стервятники, поедаем его добычу? Вождь Топотаупа, это плохой обычай! Позволь мне позвать к нам сюда твоего сына!

– Как скажешь, мой бледнолицый брат.

– Иди же к нам, мальчик!

Харка неуверенно поднялся и, только когда отец глазами подал ему знак подойти, скромно подсел к мужчинам у очага.

– Ты, мастер на все руки, похитивший мою винтовку! – воскликнул Томас. – Ты заслуженно обладаешь собственным ружьем, мой мальчик!

– Двустволки у меня больше нет, – сказал Харка.

– Больше нет? Куда же она делась? Ах, мальчик, мальчик, такие вещи не выпускают из рук. У тебя ее тоже украли?

– Да… да.

– И ты знаешь, кто это сделал?

– Тачунка-Витко.

– Тачунка… о-го-го! Тогда понятно. Весьма опасная фигура! Тогда ты только и видел свое ружье. И больше не увидишь! У Тачунки сам черт его теперь не отнимет.

– Мой сын его вернет, – коротко сказал Маттотаупа.

– Твое слово в чести?, вождь. Но если ты позволишь мне дать тебе совет… Извини меня, Тео, но так дело не пойдет. Я тут говорю за двоих, а ты тем временем жрешь за троих. Позволь, но теперь лучший кусок отправится в мой желудок.