Изгнанники, или Топ и Харри

Быстрая езда их оживила, они скакали все быстрее и быстрее. Постепенно скачка перешла в состязание: каждый стремился ворваться в стойбище первым. Но ни один не обошел другого. Оба въехали одновременно. И были довольны этим, хотя и не подали виду.

Поскольку было еще светло и можно было не опасаться, что враг незаметно прокрадется в лагерь, Харка направился в свой вигвам на южном краю стойбища. Женщины, приставленной им в услужение, там не оказалось, и он сам развел огонь и поджарил себе немалый кусок мяса, сразу и на завтрак, и на обед.

Однако патронов на месте не оказалось. Харка принялся обшаривать все вокруг. Перевернул все вещи, что были в вигваме. Закралось смутное подозрение. Он принялся даже откидывать шкуры, которыми был устлан пол, и тут же замер: в том месте, где были спрятаны патроны, на земле под шкурой был начертан тотемный знак Тачунки-Витко – вздыбленный конь.

Мальчик понял, что произошло. Тачунка-Витко, обманув преследователей, проскользнул обратно в поселение и спрятался в пустом вигваме Маттотаупы. Тут-то он и похитил патроны.

Харка и злился на Тачунку-Витко, и восхищался им. Он остался в вигваме, чтобы как следует обдумать случившееся. Ни с кем, кроме отца, ему не хотелось говорить об этом. Но отец с вождем сиксиков были далеко.

Пока мальчик сидел в одиночестве, Горящая Вода, Маттотаупа и Мудрый Змей приблизились к холму, на котором стоял человек, что размахивал шкурой белого волка как парламентерским флагом.

Это был Тачунка-Витко. Как только сиксики приблизились, к дакота поднялись по другому склону холма еще два воина.

Горящая Вода, Маттотаупа и Мудрый Змей медленно подошли к этой троице своих противников. На гребне холма они остановились напротив них. Мужчины смотрели друг на друга молча, без злобы, без улыбки или насмешки, сдержанно, как того требовало их собственное достоинство и чувство уважения к отважному врагу.

Поскольку сигнал для этой своеобразной встречи подал Тачунка-Витко, ему и полагалось говорить первым. Оказалось, что один из его воинов владел языком черноногих, так что переговоры пошли быстро.

– Сиксики взяли меня в плен, – начал Тачунка-Витко.