Метро 2033: Джульетта без имени

– А никак не зовут! – скавенка поймала его удивленный взгляд и, тихонько вздохнув, не слишком охотно пояснила:

– Я же грязнокровка, нам имен не полагается. Впрочем, когда надо – зовут Крысей. Нас всех так зовут – которые без имен.

Она единым гибким движением поднялась, извлекла из-за одного из целых стеллажей потрепанный школьный рюкзачок и затолкала туда самиздатовский томик и сломанный фонарик. Восток отметил, что рюкзачок уже был наполовину забит книгами и выглядел довольно увесисто.

– А у тебя самого-то есть имя? – вдруг повернулась к нему скавенка.

Сталкер оторвался от изучения ножа, вынутого им из фильтрующей банки противогаза, покосился на мутантку, немного помолчал и, наконец, ответил:

– Восток.

– Что? – удивилась скавенка, – Восток? Странное имя. Это же вроде как направление такое, да? Или место? Я в книгах читала, только не поняла до конца. Там написано, что раньше, ну, до того как все разбомбили, кто-то жил на Востоке. А еще читала, что на Восток ходили люди.

 – Крыся подумала и добавила: – А у нас один есть… Так он любит говорить: «Восток – дело тонкое». А вот тебя зовут, значит, так? Мне казалось, у людей другие имена… У нас, например, у многих людские имена сохранились. И даже фамилии!

Она пожала плечами и сказала, вроде как ни к кому не обращаясь:

– Странно… А ты меня не обманываешь, человек? Тебя точно так зовут? – подозрительно поглядела она на Востока.

– Так и зовут, – подтвердил сталкер.

Некоторое время он смотрел, склонив голову набок, на скавенку, а потом проговорил:

– Но ты права, это не совсем имя. Скорее, прозвище мое. Было когда-то… Это оно потом… стало именем. – Восток вздохнул и продолжил: – Раньше и имя у меня было человеческое, и фамилия. Все было… раньше…

Он надолго замолчал и застыл, устремив взгляд неподвижных стеклянных «глаз» куда-то вдаль, словно видел там ту, прошлую жизнь, в которой у него еще было имя, данное при рождении.

– А потом? – тихо спросила девушка, когда пауза слишком затянулась.

Сталкер вздрогнул, как будто вопрос скавенки неожиданно вернул его откуда-то очень издалека.

– Потом? – проговорил он глухо. – У меня не было «потом».

И, словно подводя черту под этим странным проявлением ностальгии, продолжил уже с привычной иронией:

– И потом, ты же сама говорила: «Восток – дело тонкое». Так что… – он развел руками. – Восток… я и есть Восток.