Неосказки. «…И чайки кричат над волнами…» или Снежный Барс и Шоколадный Заяц

У Лисы до сих пор звучал в ушах её зычный голос:

– Как снег на голову, честное слово! Хоть бы предупредили, позвонили, на фига кругом куча телефонов понатыкано…не знаешь за какой хвататься! Где я постелей и белья чистого понабираю для такой толпы! Ещё отдыхающих всех перебудите! А люди нормальные десятый сон видят!

«Толпа» – это наша тёпленькая компания, осколок вчерашней бомондовской тусовки из галереи Арт-па, Клуб Разбитых Сердец на выгуле.

Семейные пары нехотя отправились к домашним очагам, а остальные направились к Георгию, философу по жизни и по призванию, на загородную дачу.

В белом коттедже, крытом синей черепицей, три спальни наверху, ещё под две приспосабливаются гостиная и столовая – вот так получается пять номеров. Домработница обычно устраивается на топчане в саду, заодно и охрана.

Приход шести весёлых физиономий, горланящих интригующую песенку: «А что это за девочка, а где она живёт? А вдруг она не курит, а вдруг она не пьёт?!», – не прибавил ей энтузиазма, хотя она очень даже не против и одного и другого, но много ли надо усталому путнику в южной ночи?

В ход пошли шезлонги, надувные матрасы и просто резиновый коврик в предбаннике сауны – видно, на узкой полке не поместился дорогой гость – Известный Художник со своим большим, красивым телом.

Итальянец Андрэ, в детстве севастопольский мальчишка Андрей, резво запрыгнул в гамак и через несколько минут забылся здоровым, детским, несмотря на возраст, сном.

Уже и всех остальных своих верных подданных Царь Морфей накрыл фиолетовым пледом и отправился гасить звёзды, а Лиса так и не сомкнула глаз, разгорячённая дыханием Фиалковой Ночи. Она поправила уползающую из гамака махровую простыню и в который раз восхитилась безмятежным выражением его лица.

– В чём секрет этой гармонии? Как смог он сохранить эту детскую непосредственность, ведь он старше нас и в жизни повидал всякого? Может жизнь в Европе так меняет человека? Или он такой потому, что Музыкант? Музыканты и Художники ближе всех к гармонии Мироздания: у одних – семь нот, у других – семь цветов, понятные и близкие всему сущему, – шептала Лиса Верной Подруге, расположившейся на белом пластиковом шезлонге под синим клетчатом пледом.