Животное. У каждого есть выбор: стать добычей или хищником

Когда я открыла дверь, Вик смутился, но при этом злился. Потом, отослав его и взглянув в зеркало, я поняла почему. У меня под глазами растеклась тушь. Рот казался истерзанным поцелуями. Я ни с кем ничем не занималась накануне ночью, но Вик бы мне не поверил. Ему отчасти хотелось думать, что я с кем-то была.

Бах-бах-бах-бах. Пауза, а потом еще четыре удара.

Из открытого чемодана на полу я вытянула колючий свитер длиной по колено. Открыла дверь и обнаружила за ней старика.

Он явно был зол, но потом моргнул. Опустил взгляд на мои длинные ноги.

– Джоан, – сказал старик.

Я кивнула и прищурилась. Когда я под амбиеном просыпалась слишком рано, внутри всегда рождался дрожащий ужас: с кем я трахалась вчера вечером, что ела?

– Я Леонард.

– Приятно познакомиться.

– Извините, кажется, я вас разбудил.

– Все в порядке?

– Ну… – сказал мой собеседник, протискиваясь в дом без приглашения. Леонард опирался на тросточку. На нем были стариковские кроссовки, бежевые «нью-бэланс». Тростью указал на кондиционер.

– Ага, – сказала я. – Тогда почему он здесь висит?

– Давно нужно было его снять. Разве вы не видели в договоре аренды упоминания насчет кондиционера?

– Я думала, что все договора пишутся по стандарту.

– Ну да, это стандартный документ, но у всех договоров есть условия.

Леонард сказал это таким тоном, словно я была тупицей.

– Одно условие – насчет кондиционера, – продолжал он. – Другое – насчет животных. Животные женского пола должны быть стерилизованы.

– Из-за койотов, – понимающе кивнула я. Риелтор Кэти объяснила этот момент подробно. Она сказала, что любую тварь в течке койоты порвут в клочки. Дала мне инструкции насчет того, как утилизировать тампоны. Складывать их сразу в три пакетика для собачьего дерьма.

Леонард кивнул. Я поставила стул на стол.

– Что это вы делаете? – нервно спросил хозяин дома, когда я взбиралась на неустойчивую конструкцию. – Не делайте этого, – сказал он, – я попрошу Кевина выключить кондиционер.

– Кевин, наверное, спит. Он всю ночь записывает музыку.

Я проговорила это, балансируя на шаткой спинке. Белья на мне не было, и я ощущала взгляд старика между своими бедрами, словно язык пламени.

Когда я слезла, Леонард пыхтел так, словно сам карабкался по стульям.