Прайм-тайм

Анника скривилась:

– Я не сказала, что он задержан, его допрашивают в качестве свидетеля. Кроме того, в хорошей компании, Барбара тоже здесь.

– Хансон? Черт, Шюман ведь просил ее прекратить писать всякое дерьмо о Мишель Карлссон.

Анника почувствовала себя немного не в своей тарелке. Честно говоря, она особо не утруждала себя чтением собственной газеты, пока находилась в послеродовом отпуске, особенно наполненных злобой и желчью творений Барбары Хансон, потому поменяла тему:

– Допросу подлежат всего двенадцать человек.

– Кто конкретно?

Шеф новостей явно закончил есть, он рыгнул и закурил сигарету.

– Главным образом люди из телевизионной команды, по моим догадкам, но я выясню это.

– Нам нужны имена и фотографии всех, – сказал Спикен и на ходу вчерне придумал заголовок: – «Выжившие в бойне во дворце. Один из них убийца… И их было всего двенадцать…» Вот черт, просто конфетка.

– Поэзия, – буркнула Анника и прервала разговор.

– Что будем делать дальше? – поинтересовался Бертиль Странд.

– Пойдем на парковку, – ответила Анника.

Они подлезли под ограждение у конца моста и вышли к остальной медиабратии.

– Как вы пробрались внутрь? – поинтересовался репортер из «Конкурента», крупный блондин в мокрой кожаной куртке.

– Мы спрятались в Волчьей яме еще вчера вечером, – сказала Анника и направилась к Конюшне.

Она расслабилась и наконец начала снова ощущать свое тело. Руки больше не сводила судорога, неприятное ощущение в животе улеглось. Вода, ранее попавшая за воротник, нагрелась от кожи, она прошлась немного, чтобы размять суставы.

Полицейский в униформе вышел из Конюшни, довольно долго возился с замком. Потом поспешил к дворцу, не обращая внимания на журналистов. Анника проводила его взглядом, чувствовала, как дождь барабанил по закрытой капюшоном макушке. Ноги при каждом шаге слегка утопали в пропитанной водой земле, вокруг следов в ней сразу же образовывались лужицы. Она смотрела на нее, коричневую и пятнистую, где смешались гравий и всякая дрянь. Имевшую кисло-затхлый запах.

«Швеция, – подумала она, – какая дерьмовая страна». Потом слегка поправила себя, испугавшись собственной мысли.

Нет, она ведь не так плоха, по крайней мере, если в ней есть такие люди, как хоккеист Фоппа, и ее благосостояние, и природа.

Природа.

Анника попыталась различить ее за завесой дождя. Увидела только смутные очертания неясных оттенков серого и коричневого цветов.

Она вытерла нос, избавилась от ощущения сырости под ним.