Пожизненный срок

– И Поппи, – подхватила Эллен, и у нее предательски задрожали губки. – Поппи, и Лео, и Русс – все они тоже сгорели…

«О господи, что я могу сказать? Что мне ответить?»

Анника, села на кровати, отбросив влажную от пота простыню, ни слова не говоря, притянула к себе детей, крепко обняла и принялась нежно покачивать, чувствуя, как все сильнее болит в груди.

– Может быть, мы найдем здесь шоколад, – сказала она хрипло, – и джем. Вот насчет арахисового масла я не уверена.

– Мой новый велосипед, – вдруг вспомнил Калле.

«Компьютер. Все письма, которые в нем хранились. Моя телефонная книга и дневник. Наши свадебные подарки. Детская коляска. Первые туфельки Калле».

Она погладила сына по волосам.

– У нас есть страховка, мы получим ее и купим велосипед.

– И Поппи? – с надеждой в голосе спросила Эллен.

– Да, и построим новый дом, – пообещала Анника.

– Я не хочу жить в том доме, – сказал Калле. – Я хочу вернуться в наш старый дом и пойти в свой детский сад.

Анника прикрыла глаза, чувствуя, как рушится мир вокруг нее.

Их семья до пожара прожила в доме на Винтервиксвеген в Юрсхольме всего месяц. Старую квартиру в Кунгсхольме они продали паре геев, которые уже переехали туда и постоянно ругались на кухне.

– Идемте завтракать, – сказала она с трудом, свесив ноги с кровати. – Да, нам надо одеться.

Эллен вытерла слезы и укоризненно посмотрела на мать.

– Но, мама, – сказала она, – вся наша одежда тоже сгорела.

После того как Анна выставила ее за порог, Анника вместе с детьми спустилась на улицу, но такси уже уехало. Она не могла вызвать другую машину, да и другого залога у нее не было, поэтому не осталось иного выбора, как взять детей за руки и идти пешком. Она смутно помнила, что где-то поблизости должен быть отель, но нашли они его только через сорок пять минут. Анника едва держалась на ногах, когда они подошли к конторке портье. Девушка-портье явно испугалась, когда Анника рассказала, как они попали сюда.

Дверь номера закрылась за ними. Анника сжала влажными холодными ладонями руки детей, и они пошли к лифту.

Убранство ресторана было нарочито минималистичным, на улицу выходила стеклянная стена, на стенах были развешаны книжные полки, отделка была из хромированной стали, а мебель сработана из вишневого дерева.

Буфет был пуст, в зале почти никого.