Место под солнцем

И края у него были уже не такие острые. Сейчас она немного понежится в кровати, ну совсем чуть-чуть, ну еще немножко.

Она рывком стряхнула с себя сон и встала.

Надо же прочитать, что написали о ней конкуренты.

Она выпрямила спину и солидно откашлялась, словно ей предстояло сейчас отвечать на выпады.

– От Бо Свенссона, – прочла она вслух.

Чертова обезьяна.

«По будним дням репортер Анника Бенгтзон лихо критикует шведские власти и правительство, – гласило начало статьи. – Сегодня мы имеем возможность разоблачить ее и показать, что в своих отношениях с властью она заходит еще дальше.

На снимке видно, как целуется и обнимается эта сладкая парочка.

Но в «Квельспрессен» доверяют и такому репортеру.

– Да, я полностью полагаюсь на ее суждения, – говорит главный редактор Андерс Шюман.

– Пострадала ли в ваших глазах репутация Анники Бенгтзон?

– Абсолютно нет.

Находятся, однако, и критики, не согласные с такой оценкой.

«Анника Бенгтзон перешла границы дозволенного, целуясь со своим источником», – пишет политический обозреватель Арне Польсон.

Как повлияет этот случай на доверие к Аннике Бенгтзон как к критику власти?

– Понятно, что он подорвет это доверие…»

На этом месте ей пришлось встать и немного размяться.

Кто такой этот Арне Польсон, чтобы сидеть и критиковать ее? Разрекламированный, но совершенно заурядный журналист, которого подают чуть ли не как гуру по вопросам этики и морали.

Она вернулась к компьютеру.

«В министерстве юстиции, где Джимми Халениус занимает один из самых высоких постов, считают, что ничего ужасного в публикации фотографии нет.

– Политики и журналисты регулярно контактируют друг с другом, это не новость, – заявил пресс-секретарь министра юстиции.

Должен ли был Джимми Халениус в тот вечер дежурить, в министерстве не комментируют.

Анника Бенгтзон, сославшись на закон о защите источников, от высказываний воздержалась».

Она отодвинула компьютер и встала, чувствуя, как бьется в груди сердце.

Как это неприятно – читать о себе в третьем лице! Сама она как человек ничего особенного собой не представляет. Она стала лишь символом, битой, которую вставили в сконструированную действительность, не соответствующую никакой реальности.