Место под солнцем

Она, конечно, не рассчитывала, что Юлия сейчас расскажет все о времени после освобождения, но надеялась, что когда-нибудь это сделает. В СМИ полицейские истории всегда заканчиваются раскрытием преступления и наказанием преступника. О последствиях преступлений, о мучительном возвращении жертв к нормальной жизни не пишут практически никогда.

– Я так зла, – призналась Юлия тихо и почти удивленно. – Этот безумный мир меня проклял.

Она медленно подошла к столу и села на стул Александра. Она была такая маленькая, что почти исчезла в просторном свитере.

– Мне говорят, что и это тоже нормально. Все здесь чертовски нормально!

Она в отчаянии всплеснула руками.

– Вы находитесь здесь все время с тех пор, как тебя отпустили из-под стражи? – спросила Анника.

Юлия кивнула.

– Это было среди ночи, меня привели в дежурную комнату, в половине второго закончили все формальности и привезли сюда. Александр был уже здесь.

Она посмотрела в окно. На улице совсем стемнело.

– В тюрьме мне было плохо, – сказала она.

 – Но и здесь я сначала чувствовала себя не лучше. Александр не хотел меня признавать. Он все время от меня отворачивался или уходил к Генриетте.

– И это тоже считалось нормальным? – спросила Анника, и Юлия горько рассмеялась.

– Ты очень верно ухватила суть, – сказала она. – Они здесь все очень крепкие профессионалы. Так сказала Нина, а она хорошо к ним присмотрелась. Это временный семейный приют «Роллс-Ройс», говорит Нина, и жизнь в обществе, с соседями, не компенсирует нам все те несправедливости, жертвами которых мы стали…

За словами Юлии Анника слышала голос Нины Хофман.

Лучшая подруга Юлии, полицейская, с которой она вместе училась и выезжала на патрулирование, стала для Анники источником сведений о Давиде Линдхольме. Анника и теперь явственно видела перед собой Нину – с ее туго стянутым конским хвостом, решительным взглядом и сильными руками.

Юлия снова встала.

– Ты не хочешь кофе? Кофе в термосе. Торт пек не Александр. Его испекла Генриетта, а Александр сидел рядом и разрисовывал доску.

Она взяла со стола высокую стопку рисунков и протянула их Аннике. Замысловатые черные штрихи заполняли почти каждый квадратный миллиметр листов.

– Это тоже нормально, – сказала она и положила рисунки на место.

– Может быть, немного кофе, – сказала Анника. – У нас в редакции кофе такой, что его просто невозможно пить. Некоторые поговаривают, что в титан наливают не воду, а кошачью мочу.