Громкое дело

Он сам состоял в «Красной молодежи» подростком, но потом переметнулся к молодым социал-демократам из-за более веселых праздников и более красивых девушек.

Она пошла на кухню, налила себе стакан воды из-под крана, выпила половину и вылила остальное.

Они болтали о своих разводах. Халениус без обиняков поведал, как ужасно жилось с ним. Он мог начать мировую войну из-за сущей мелочи, но никогда не выставлял никаких требований при расставании.

Анника обвинила в собственном разводе Софию Гренборг, новую сожительницу Томаса.

И Халениус, не поднимая глаз от своего куска мяса, сказал:

– А разве вам с Томасом не удалось разрушить вашу семью исключительно собственными руками?

Она выронила вилку, настолько слова Халениуса шокировали ее. Уже собралась встать и уйти, когда поняла их правоту.

Анника была совершенно невыносима в качестве жены. Так, например, не рассказала Томасу, что ей известно о его отношениях с Софией Гренборг, просто мстила ему месяцами, не объясняя причины.

Томас, конечно, ничего не понимал. И в конце концов, естественно, ушел, оставив ее.

Или, пожалуй, ее беспокойство имело отношение к их самой первой с Халениусом встрече, когда она и Томас еще жили на вилле в Юрсхольме?

– У тебя же был старый «вольво», не так ли? – спросил Джимми Халениус тогда. – Сто сорок четвертой модели, темно-синий, ужасно ржавый?

Анника все еще помнила, как волна крови пробежала через все ее тело и достигла лица – откуда он мог знать? Она по-прежнему находилась под впечатлением того случая, он же был статс-секретарем министерства юстиции, самым близким к министру человеком.

Она ответила, что у ее парня была такая машина и она продала «вольво» для него.

– Ну, ты молодец, – сказал тогда Халениус, – похоже, здорово умеешь сбывать автомобили. Никто не понимает, как тебе удалось получить пять тысяч за эту гору металлолома.

Она закрыла глаза и вспомнила свой ответ.

Свен не мог продать ее сам, поскольку умер.

Когда он позвонил в дверь, она вздрогнула как от удара.

Поспешила в прихожую и открыла, одновременно заметив, какой у нее беспорядок. Джимми Халениус переступил порог и сразу же споткнулся о ее ботинки. Анника включила свет, убрала волосы со лба, пнула свою уличную обувь в направлении двери в ванную и подняла с пола куртку.

– А где Двойной Хассе? – спросила она.

– Они не захотели уезжать от печенюшек, – ответил Халениус и поставил свой уродливый портфель на пол.