Красивый Путь Огненного Фазана

– Думал ли я, что когда-нибудь мне придется спать в одном сарае с волком… – задумчиво произнес койот, глядя на звездное небо сквозь дыры в крыше.

Иртан ничего ответил, только перевернулся на бок и закрыл глаза.

Следующим утром молодых людей чуть свет разбудила брелина. Ей каким-то образом удалось узнать у мальчишки, где здесь ближайший город. Глаза фазанки светились, вновь преисполненные надежды. Вслед за брелиной в сарай вошла старуха, неся в руках какие-то тряпки и маленький глиняный горшочек.

– Она хочет обработать твою рану, – пояснила Велисия, тоже опускаясь на застланный сеном пол. Брелина развязала повязку, старуха обмакнула тряпицу в ведро с водой и омыла рану койота. Затем она нанесла сверху тягучее снадобье травянистого цвета. Анджин поморщился.

– Больно? – взволнованно спросила Велисия. Койот ничего не ответил, лишь пристально на нее посмотрел, мысленно задаваясь вопросом, как эта девушка могла так слепо доверять первым встречным.

– Спасибо, – сказал Анджин, когда старуха закончила. Женщина по-доброму улыбнулась.

В ответ на проявленную доброту Иртан починил старую телегу, что стояла бесхозно во дворе хозяйки, и наколол дров.

Позавтракав твердой лепешкой и немного приведя себя в порядок, путники отправились в дорогу. Старуха намеревалась дать им с собой съестных припасов, но Велисия отказалась, взяв лишь немного воды. Было очевидно, что без мужчин в деревне старуха и ее внук и так еле сводят концы с концами.

– Она напомнила мне бабушку, – с грустной улыбкой на лице произнесла Велисия, когда путники шли через поле, – ты ведь помнишь ее, Иртан?

– Конечно, она всегда была очень добра ко мне, – задумчиво глядя вдаль, ответил молодой волк. Бабушка Велисии с материнской стороны была очень добросердечным и простым человеком. Маленькие волчата все относились к ней как к родной.

– Мне не хватает ее нагоняев, – с искренней грустью добавил Анджин. Велисия мягко ему улыбнулась.

Бабушка Велисии скончалась от сердечной болезни, когда брелине и Иртану было восемь, а Анджину десять. Весь замок тогда горевал по ней.