Мертвый невод Егора Лисицы

Астраданцев, он представился по имени – Саша, с ударением на последнее «а». Старательно прямо держит голову, опасаясь, что светлые локоны из прически капуль[28 - А-ля Капуль (фр. ? la Capoul, «под Капуля», также просто капуль, капульчик) – популярная в конце XIX века мужская прическа, названная в честь известного французского тенора Виктора Капуля.] завесят глаза.

Ему оппонирует в игре Дмитрий Львович Псеков, бывший управляющий заводом. Усы параллельны плечам. Когда наклоняется, протягивая руку в игре, мелькает проплешина; широкие ладони человека, хорошо знакомого с тяжелой физической работой.

На первый взгляд лет скорее средних. Но, если всмотреться, видна сетка вен, склеры мутные. Пенсне на широком черном шнурке. Пожалуй, сильно старше.

Почувствовав мой взгляд, он поднял голову.

– Егор Алексеевич?

– Верно.

– Да-да, тезка эсера, убийцы министра, террориста[29 - Студент Егор Сазонов, член партии эсеров, бросил бомбу в карету министра фон Плеве.], – усмехнулся Псеков. – Не надумали сыграть?

Некоторую симпатию вызвал конторщик – Нахиман Бродский.

Брюнет, из тех, кому приходится бриться дважды в день, твердое рукопожатие. Сутулится, спортивный свитер.

– Присоединяйтесь, – предложил Бродский, передвигая фишку. – Правила так просты, что, считай, их и нет! Всего лишь пройти все клетки. Если, к примеру, наступили на клетку гуся, который вперед смотрит, то следующий ход – ваш. А вот если занесло в кабак, стало быть, пропускаете!

Под общий смех звякнуло стекло, выпили.

Псеков под наливочку для аппетита подвинул миску с маслинами.

Перебирая фишки, я прикидывал, как подойти к нужному в разговоре.

– Представьте, меня сегодня отправили за провизией к мертвецу, – начал я.

– А, Петр-мертвец? – фельдшер крутил в руках кости, прикидывая бросок. – У них действительно хорошее молоко и сметана. Но, видите ли, имеет место некоторая афера. Петр заведует сепараторным пунктом по перегонке молока. Ему молоко сдают в порядке налога. Давайте, ваш ход!

– Этот его сон – летаргический энцефалит[30 - В СССР в 1920-х годах была эпидемия летаргического энцефалита.

], сонная болезнь. Очевидно, организм был ослаблен, скажем, после «испанки». Стоило бы растолковать обывателям, – я обращался к фельдшеру.

Бродский хмыкнул, все переглянулись. Рогинский налил себе из графинчика.

– Уж лучше вы. – Сделал глоток и добавил с улыбкой: – Предложите товарищу Турщу свои соображения, он включит вас в программу с лекцией.