Мертвый невод Егора Лисицы

Кивнул на идола, вокруг которого без почтения рылись пестрые куры.

– Откуда он у вас? – Такие божки изредка встречались в степи, торча на курганах как часовые.

– Еще при старой власти, лет тому десять сосед пахал. – Лодочник скрутил самокрутку, настроился на разговор. – Недалече курган низкий, совсем старый. Под него не лезем, а рядом что же? Ну и зацепило плугом камень, лемех согнуло. Я пошел посмотреть. Торчит эта каменная баба, – он ткнул в истукана пальцем, расшугав кур.

В абрисе фигуры идола с трудом, но угадывались женские черты.

Данила пошарил по карманам, вытащил спички.

– Сосед и говорит: здесь клад должен быть! Стали мы копать напеременку. Две статуи вытащили ищо. А на дне ямы вроде как горшок. С него земля посыпалася, а снизу камешки. Мы эти камешки к кузнецу, он один в горн сунул – ничего! Не смог растопить. Он и кувалдой по нему. Ничего не берет. – Данила рассказывал со вкусом, забыв про самокрутку, делая паузы и взмахи рукой для остроты рассказа. Видно, пересказывал случай не в первый раз.

– Кузнец, конечно, разное, мол, клад этот – заговоренный! А я говорю, раз боишься, то к попу отнесем. Он молебен отслужит, и будут из камушков деньги.

– И что же?

– А, – он досадливо махнул рукой, – тогда другой поп служил. Забрал и гор-шок, и камушки. Да и отдал уряднику, а тот их послал в Ростов. Так и ушел клад. Двенадцать фунтов весил! А каменных баб мы себе взяли.

– Не опасаешься? Все-таки древний идол? – Я перешел на ты, невольно подделавшись под его лад.

– Баба, она и есть баба, чего ее бояться.

Сосед мой опосля с глузду съихал[21 - «Съехать с глузду» – сойти с ума, стать ненормальным (местный диалект).]. Все копал, клад искал с другими бугровщиками, да без толку.

– Кто это – бугровщики?

– Которые клады копают. Бывает, и в курганы лезут, я так-то думаю, там самое золото и серебро.

– А ты не копаешь?

– Не. Идем, что ли, в дом?

Я наконец разместил все свои вещи, вытянулся на кровати. Небольшая комната, тканые половики. При входе, высоко над дверью, помещалось круглое зеркало, лежа, я рассматривал его, однако к чему оно здесь, так и не догадался.

Тянуло не вставать до самого утра. Но, раз не вышло пока добраться до Австрияка, не стоит терять зря вечер. Я достал чистую сорочку, свитер. Наугад толкнул дверь, сказать хозяину, что ухожу. Шансы, что лодочник поинтересуется делами навязанного ему гостя, малы, но все же приличия требовали. Оказалось, кухня. Печь теплая «в низах», полы посыпаны песком.