Без следа

 – Но если вы частный детектив, вас, наверное, кто-то нанял?

Джессика натянуто улыбнулась:

– Давайте остановимся на том, что я работаю по просьбе заинтересованного лица.

Хоппер сделал разочарованную мину, но ничего не ответил.

– Вы тут давно живете? – спросила Джессика.

– Всю жизнь. От люльки до могилы.

– Вы знали семью Лавелль?

– Девочку никогда не видел, но ее родители тут часто где-нибудь показывались.

– Что вы могли бы сказать о матери? Вы были с ней знакомы?

– Тут почти все знали Элеанору еще с тех времен, как она работала в баре у Эйса.

– Что вы имеете в виду?

– Ну, она была прехорошенькая; поэтому, в частности, Эйс и дал ей это место. Но было в ней еще кое-что… мужчины, кажется, называют это харизмой. Этакое очарование, которое невозможно передать словами. Понимаете, о чем я?

Джессика кивнула, но взгляд Хоппера уже давно был устремлен куда-то за ее плечо – на тридцать лет назад.

– А где Элеанора сейчас? – спросила она.

Хоппер сфокусировал взгляд обратно и свел кустистые белые брови:

– Она мертва.

– Ох, точно, – моргнула Джессика.

На пару мгновений повисла неловкая тишина.

– Последний вопрос, – наконец решилась Джессика.

– Ну.

– Где найти бар Эйса?

* * *

Внутри стоял уютный полумрак. Свет давали только тусклая лампа, висевшая над бильярдным столом в дальнем конце комнаты, и неоновые вывески с рекламой крафтового пива.

Вдоль каждой стены стояли по четыре пары диванчиков; заняты были меньше половины.

Бар Эйса, как и посещенный Джессикой мотель, совсем не походил на место, где не протолкнешься между двадцатилетними хипстерами. Это был старый погребок «для своих». На плаву его, скорее всего, держала только горстка постоянных посетителей, у которых неподалеку были дом или работа.

За барной стойкой обнаружились три высоких стула. В обивке сиденья среднего из них виднелась зияющая дыра, напоминавшая только что выскочивший прыщ. Джессика забралась на самый правый и бросила взгляд на висевший в углу крошечный телевизор. Шли новости, но звук был выкручен до нуля.

На экране что-то говорила в микрофон сильно накрашенная блондинка с начесанными волосами; за ее спиной помаргивала вывеска какого-то мотеля.