Чистый юмор

А это недопустимо, факин щит!

Понт живо представил, как русские медведи победоносно вышагивают уже по американским улицам, оставляя свои косолапые следы на всем, чем так дорожила его нация. Начиная от белой спальни Белого дома теперь уже белого президента и заканчивая маковкой статуи Свободы. В секретном агенте взыграл ретивый патриотизм, и он кивнул выключенному телефону, как бы выражая полную солидарность с самой идеей задания. Но соглашаться на участие не спешил. Уж он как никто знал, что за операции государственной важности платят неважно.

– Может, Стейтема вместо меня, а? Он и помоложе, и порезвее. В последнем своем фильме прям живчик такой. Я на премьеру ходил…

– Ну… – замялся выключенный телефон. – Как раз его мы сначала и решили послать. В российское посольство в Вашингтоне. Но они неверно прочли его фамилию – Стетхем. В общем, посчитали шпионом и отказали в визе. Российская бюрократия беспощадна, знаете ли… Собственно, ваше согласие – чистая формальность, понимаете?

Последнюю фразу выключенный телефон выплюнул с такой интонацией, что в воздухе люксового номера пятизвездочного отеля как-то сразу запахло угрозой.

– Найдете в Москве связного, он предоставит все дальнейшие инструкции.

По сценарию, разработанному самыми засекреченными секретными службами ЮЭсЭй, Понту предстояло вжиться в роль русского, причем начинать это делать нужно было уже в самолете.

Как следовало из прилагаемой к заданию инструкции, любой настоящий русский на борту любого авиалайнера обязан сделать три вещи.

Понт всегда был падок до красивых дам. Поэтому выбрал среди членов экипажа самую некрасивую. Стюарда. Чтобы не жалко было. Шлепнул и не поморщился, потому как агенту его уровня не привыкать начинать выполнение задания с хладнокровного убийства.

После Джеймс зачистил следы первого этапа проведенной на борту операции, как ни в чем не бывало уселся в свое кресло и изящно щелкнул пальцами. К нему поспешила стюардесса и по-русски вежливо, почти ласково поинтересовалась:

– Ну чего тебе, щелкунчик?

Понт, приступивший ко второму этапу операции в самолете, попросил ее принести средство залить глаза. Однако вместо каких-нибудь глазных капель, стюардесса почему-то принесла ему коньяк.