Просчёт Финикийцев

Но в тот день, когда меня выгнали из школы, все и началось.

– Что началось?

Убейте меня, я не знаю, как это объяснить.

После полуторачасовой беседы в кабинете директора, когда маман в третий раз чем-то пригрозила, а директор и консультант в пятый раз не испугались, стало очевидно, что матч не закончится в нашу пользу. Мы вышли на парковку – маман в расстроенных чувствах, а я спокойный, как золотая рыба в кабинете адвоката. Мешала лишь картонная коробка с вещами, которые пришлось забрать из шкафчика. Я плюхнул ее в багажник маменькиного минивана, взял велосипед и укатил в сторону торгового центра.

Директор сказал, что в полицию они не обратятся, и это уже огромное одолжение. А я, между прочим, доучился почти до экзаменов, и поступил бы осенью в колледж, если бы не эта дурацкая история.

Как объяснить им, что я никогда не видел экзаменационные анкеты, которые кто-то распространил по классу, взломав школьную сеть? Ведь я не входил в круг друзей того, кто это сделал, просто потому что никогда не входил в круг ничьих друзей, не считая Джея Коэна, но о нем позже.

Так вот, я ехал в торговый центр, стараясь держаться середины улицы, чтобы разозлить как можно больше водителей. Когда на душе погано, этой поганостью хочется щедро поделиться с людьми.

Просидев два часа в фуд-корте, выпил ведро апельсинового сока, сжевал гамбургер и понаблюдал, как люди сменяются за столиками, как говорят о деньгах, политике, проблемах в семье и отморозке, который занял их парковочное место.

Аттестат частной школы, приличный колледж, работа в айти, хорошая еврейская девушка. Или не еврейская, что расстроило бы маменьку, но не смертельно. Дом в пригороде, трое детей, миниван, собака, любовница, кризис среднего возраста, пенсия, похороны, ад… Не зря ведь сказано в Библии: рабами были мы у фараона в Египте.

Но сейчас мне семнадцать, я сижу и жую непонятно что, умудрившись слить кучу денег, которую родоки вложили в мое обучение, забить на аттестат, который мог бы без труда получить, смотрю на грудь девчонки за стойкой и пытаюсь почувствовать себя хоть капельку виноватым.

Джей Коэн, мой лучший, а точнее, единственный друг, написал, что есть работа.