Просчёт Финикийцев

Поверх кустов на нашей лужайке, выходящей на улицу, виднелись мигалки полицейской машины. Парковка Исфахани пустовала. Дорогие соседи, пожалуйста, окажитесь всем семейством на работе! Вам ведь тоже нужно платить ипотеку и все такое…

Пригнувшись, я перебежал к дальнему краю крыши, спустился по скату и осторожно спрыгнул на пластиковый сарайчик у нас на заднем дворе, а оттуда на траву. Интересно, что подумают копы, если заметят, как я неуклюже штурмую соседский забор? Наверняка они сейчас пытаются уличить маменьку во вранье.

Я собрался с духом, закинул ногу на забор, подтянулся и перевалился на сторону соседей, больно ударившись задницей. Супермен из меня так себе, а Человек-паук вообще никакой. Престарелый мопс, похожий на большую сардельку с грустными глазами, бежал ко мне, высунув розовый язык. Он не собирался нападать, сам понимал, насколько это нелепо.

– Только не тявкай, песик, – шепнул ему я, – оставим радость очного знакомства на лучшие времена.

Вместе мы обошли вокруг дома, протиснулись между навороченной газонокосилкой и детским квадроциклом с электрическим приводом. Пес дышал так шумно, что я беспокоился, не хватит ли его инфаркт, стараясь не замечать, как сильно бьется мое собственное сердце, как потеют ладони, и как хочется бросить все и вернуться домой. Не каждый день скучные ботаники убегают от полиции.

Патрульная машина осталась за углом нашего дома. Я погладил пса на прощанье меж ушей, сунул руки в карманы и ступил на полусонную пустую улицу. Нужно было всего-то прошагать два квартала до автобуса, добраться с пересадками до аэропорта Ньюарк, а там – свобода, одиночество, и целый мир у моих ног.

Но насладиться поездкой в общественном транспорте мне не довелось. Не успел я преодолеть и полпути к остановке, как посреди пустой пыльной улицы со скрипом тормознула жемчужная Мазда.

– Почему ты мне не позвонил? – спросила Карла, – Зачем все усложнять?

– Затем, например, что наш мир развивается по вектору от простоты к сложности, а не наоборот.

– Садись, зануда.

Настроения вести светские беседы не было, поэтому я молча наблюдал, как убегает в зыбкое прошлое набивший оскомину родной район, развязка, мост, трасса на Ньюарк. Что-то не давало мне покоя. Что-то в этой истории не сходилось, или напротив, сходилось подозрительно гладко.