Просчёт Финикийцев

Мне следовало спросить себя, чего именно эта женщина ищет в моей компании, и осознать, насколько странно все, что происходит. Но я шел за ней, как зачарованный, повторяя про себя лишь небрежно брошенную фразу про берега Финикии. Такой страны давно нет на карте, и я не уверен, что когда-либо была. Мало ли, чему учат в школе…

На этот раз Карла села за руль сама, и покрутившись по однотипным улицам, вдоль которых тянулись зеленые лужайки и высокие заборы, вырулила к торговому центру. У нас в Посреди-нигде торговым центром называли страшненький бесформенный ангар, куда по выходным набивалось столько народу, что на парковке возникали спонтанные заварухи.

Здесь же курнувший лишнего архитектор отгрохал средневековый замок с башенками и красной черепичной крышей, новенький, фальшивенький и полупустой.

– Я туда не пойду, – сказал я.

– У тебя есть выбор?

Она отвела меня в магазин со шмотками, и толкнула в примерочную кабинку. Заставила сменить штук пять футболок, и несколько пар штанов, между которыми я не нашел видимых различий.

Из зеркала на меня смотрел все тот же сутулый лохматый парень с красными от морской соли глазами.

Обычно одежду мне покупала маман, дважды в год, во время распродаж. Каждый раз она брала не меньше дюжины футболок, из которых я носил две или три. Остальные так и лежали стопкой в шкафу, являя собой наглядный пример структуры данных «стек»: верхние уходили в стирку и возвращались на место, а до нижних я никогда не добирался. Маменька вздыхала: будь у нее девочка, можно было бы развернуться и накупить красивой одежды.

Но с моей ненавистью к любым вылазкам из дома, а также угрюмым безразличием к собственной внешности, ей приходилось сдерживать шопоголические позывы.

Однако сейчас, переодевшись в свежие обновки с заломами от утюга и приятным фабричным запахом, я почувствовал воодушевление. Даже торговый центр перестал навевать тоску. Лампы дневного света отражались от блестящих полов, девушки с рекламы кичились своими отфотошопленными прелестями, а мои новые кроссовки мягко пружинили под пятками.

Я даже не расстроился оттого, что бюджет теоретического путешествия во взрослый мир ощутимо сократился.

Быть может, мы любим новые вещи за то, что они не несут отпечатка прошлого, которого уже не исправить. Либо виноват культ потребления, глубоко засевший даже в моем подсознании.

– Хочу хот-дог, – сказал я Карле, когда мы сели в машину, – и колу. И мороженое.

– Ты же поел на свадьбе.