Ахматова в моем зеркале

 – И, оставив в гардеробной пальто и калоши, спуститься по цементным ступеням в до отказа набитое, прокуренное помещение, очутиться в вашей компании, среди горящих, беспокойных русских сердец, принять участие в диспутах, окунуться в ту атмосферу расцвета декаданса, но и теплоты, впитать весь тот Серебряный век русской интеллигенции… Мне кажется, что я даже слышу звон бокалов и вижу, как кружится в танце Оленька Судейкина…»

«Такими дошли до вас картины моего прошлого. Покрытыми косметической патиной времени. В действительности же вашей эпохе удалось превратить в символы сопротивления даже абсолютно равнодушных к происходящему поэтов.

Хотя, может быть, и правильно: кто вправе судить поэтов?.. Все мы, конечно, так или иначе боролись за возвращение к русской поэтической традиции, модернизируя ее. И все же, моя хорошая, я не уверена, что вы смогли бы жить в мою эпоху. Ведь если оставить в стороне занимательные истории, легенды, мифы, сплетни и тайны, увековеченные в воспоминаниях, наша жизнь была очень тяжелой. Жизнь во мгле».

Она смотрела на меня, но мысли ее витали далеко в прошлом.

«Вам легко читать о нас сегодня, рассуждать о нашей жизни… – Она вынула окурок из мундштука и выбросила его за зеркальную раму. – Поверьте мне, красивые картинки в художественном кабаре “Бродячая собака” и в подвальных кафе не были так характерны для нашего быта. Было много такого, что и вообразить невозможно, лучше вам этого не знать».

Вдруг меня будто сковала страшная усталость. Сколько времени прошло с момента появления Анны в моем зеркале? Может быть, часы, может быть, секунды.

Это не имело никакого значения. Время было таким плотным, что я чувствовала, как меня давила его непосильная тяжесть.

«Анна, не знаю, как вас благодарить за то, что вы появились в моем зеркале… Я изо всех сил пытаюсь справиться с затопившим душу волнением. Простите, но я должна прилечь. Я очень устала…»

«Понимаю», – ответила она.

Я поднялась и сделала шаг к зеркалу, желая и не решаясь коснуться стекла в знак прощания.

Сдержалась.

«Я вас увижу завтра?»

«Я буду приходить к вам, когда смогу».

«Доброй ночи, Анна».

«Доброй ночи, другая Анна».

Я удалилась в надежде, что засну как убитая, но вместо этого начала беспокойно ворочаться с боку на бок. В результате вышла на веранду и почти с мольбой подняла лицо к луне, как будто она могла подарить мне желанный покой.

Долго стояла, неотрывно глядя на луну и на пятна, отчетливо проступающие на ее светящейся поверхности.