Screenplay 3. Потерянная

Рональд тоже не притрагивался к еде. Выстукивал пальцами (длинные пальцы) незатейливую мелодию по бурой столешнице, сдувал парок со своего кофе.

– Сейчас бы водки выпить, да, Лиз? – он участливо вытянул шею.

– Ага. И стаканом закусить, – пробубнила я, поднимая на него глаза. – Что вы, американцы, о нас, русских, только не думаете…

Он спокойно улыбался, рассматривал меня.

– Тебе нужно поесть, – придвинул ко мне бутерброд.

– Тебе тоже, – ответным жестом я передвинула бутерброд к нему.

– Хорошо, но ты съешь это первой.

Я хлопала глазами, Рональд ухмыльнулся:

– Помнишь, у Марка Твена был такой лорд-отведыватель?

– «Принц и нищий»? – с трудом припомнила я.

– Ну да. Обычно я не страдаю приступами чрезмерной щепетильности, но что поделать. Ты ведь любишь попадать в истории, и теперь у тебя новая должность. Будешь проверять, не отравлена ли моя еда.

Он по-птичьи наклонил голову с интересом уставился на меня. Всё-таки он очень милый, но…

– Мне не хочется есть, Рональд.

– Ну, значит, будем голодать вместе, – поник он.

– Это шантаж, мистер Шелтон, – сказала я строго, но лицо его было непроницаемым. Пришлось взять сандвич и начать медленно жевать. Вкуса я не ощущала совсем, будто во рту у меня находились опилки или солома. Рональд удовлетворённо кивнул и тоже принялся за еду.

– Знаешь, что я сейчас чувствую? – спросил он, добавив в голос вкрадчивости.

– Что? – у меня перед глазами встала сцена с поцелуем, и я судорожно повела лопатками.

Не хочу ничего обсуждать сейчас. Не до этого. И не до этого дурацкого бутерброда. Я отложила его в сторону.

– Острую нехватку камер, режиссёра и всей этой съёмочной толпы.

– Надо же…

– Нет, правда. Вот смотри…

Он замолчал, откусил от сандвича и поднёс его вплотную к моим губам. Бровью отдал приказ. По его глазам я поняла, что продолжения не будет, пока Мистер Суперзвезда не добьётся своего. С какой-то обречённостью, покорностью даже, я осознала, что окончательно и бесповоротно утратила инициативу в руководстве собственной жизнью.

– Декорации потрясающие, – продолжил он, после того как я откусила от его сандвича, – я в наручниках, похищенный, в лесной глуши, в каком-то сарае, ужинаю с прекрасной леди, эта лампа, эта печка, это всё, – он широким жестом обвёл комнату, – это не из реальной жизни, это из какого-то фильма, из вестерна.