Ты будешь умолять – 2

Его движения напористы, дыхание рваное, но я ни под каким предлогом не решусь прервать этот секс наших губ, потому что не хочу, чтобы он кончался.

Внезапно он отрывается от моего рта сам и ведет подбородком в сторону утробно рыча. Его пульс, как и мой, давно сорван с цепи, а руки слегка дрожат, и это странным образом влияет на меня.

Он огромный и сильный, но этим поцелуи творят с ним такое, что я невольно начинаю ощущать себя настоящей и желанной женщиной. Словно женское естество как черная пантера просыпается внутри и мурлычет от удовольствия, что меня могут вот так хотеть.

Возбуждение не сходит, а лишь еще сильнее разгорается, когда этот поцелуй прекращается и мы застываем. Часто дышу, внутри все как огнем обдали, а внизу живота уже пульсирует от острого на грани боли желания.

Машинально подаюсь бедрами ему навстречу, и с наших губ срываются стоны, потому что одновременно касаемся чувствительных точек друг друга, и тела прошибает ток.

Тонкая преграда кружевных трусиков – не преграда, если их сдвинуть, он без труда поймет, насколько я его хочу…

И эта мысль слегка отрезвляет.

Что я вообще себе позволяю? А если кто-нибудь узнает? Боже!

Видимо незнакомец улавливает перемену в моем настроении и аккуратно обхватывает мое лицо ладонями, прижимаясь лбом к моему.

Секунду мы не двигаемся и молчим в этой сводящей с ума близости, а потом он отстраняется и касается кончика моего носа губами.

Такой странный собственнический жест совершенно неуместен, но так приятен, что я невольно улыбаюсь.

Сильные руки приподнимают меня с колен, и мы встаем, приводя в порядок одежду.

Это началось так внезапно и так внезапно закончилось, что я все еще не могу понять, как такое вообще произошло со мной, чопорной училкой? Щеки начинают пылать.

И пугает больше всего то, что его остановила не я, а он сам.

И это отрезвляет еще сильнее.

Незнакомец провожает меня к той самой двери, не знаю, откуда он так хорошо ориентируется в этой комнате, но эта мысль не успевает отпечататься в памяти, потому что около выхода он медлит.

А потом как голодный зверь обхватывает мое лицо руками и вгрызается в губы так, как никогда не делал. И теперь я понимаю, что значит трахать языком, потому что его движения имитируют именно это. Он имеет мой рот так что подгибаются колени, а пальцы сжимаются, комкая его смокинг.

Каждое его движение – завоевание и каждое – победа. Каждой грубоватой лаской он срывает в моих губ стоны, и от этого ведет обоих.