Сначала догони

Главное понять для чего, и тогда будет ясно, доживу ли до утра…

– Здесь вопросы задаю я. Ты отвечаешь.

Безотчетно кивнула, и голова снова закружилась. Слабость так и не прошла, но тошнит уже меньше. Хочется лечь и закрыть глаза, но я продолжаю вжиматься в подушку сгорбившись на кровати.

– Яд не смертелен?

– Нет, – мотаю головой и фокус сбивается. Как будто глаза не успевают за поворотом головы и картинка смещается.

– Но ты пугала их обратным, – не спрашивает, утверждает и я понимаю, что мне нечего сказать.

Молчу, понимая, что ответив подставлю под удар вообще всю миссию. Но не ответив подставлю себя.

Губы сжимаются плотнее.

Похититель встает.

Отклоняюсь назад, безотчетно отползая, но подушку в секунду вырывают из моих рук и отбрасывают, хватая меня за лодыжку.

Пульс долбит в глотке, губы горят от боли, закусила их до крови, пытаюсь сбросить его хватку, но он лишь дергает меня на себя хватая и вторую лодыжку и буквально вспарывает взглядом нутро.

– Я предупреждал, – приговор озвучен, и мне удается лишь открыть рот, чтобы закричать, но крик застревает в горле, когда амбал наваливается всерху и подминает под себя сопротивляющуюся меня. Путаюсь сбросить, упираюсь пятками в матрас, выгибаюсь, но он как бетонная плита давит и намеренно грубо заламывает мои руки за голову, лишая последнего шанса.

– Не надо… – мольба срывается с моих губ, его лицо в сантиметре от моего, и я вижу, как в глубине стальных глаз растекается пустота.

Замирает с запущенной между нашими телами рукой. Смотрит в мои зареванные глаза и абсолютно спокойно ждет. Ни один мускул не дрогнул. Ровное равнодушное лицо убийцы.

Чувствую, что его запястье давит на внутреннюю сторону моего бедра. Еще секунда и он бы унизил меня окончательно, но он остановился.

– Они сами меня находили, девушки. Может по слухам, не знаю… Просили помочь, и я помогала, – голос срывается из-за всхлипа, незнакомец все еще не двигается но я понимаю что сделай я неверный шаг он это сделает… – они говорили, что их… над ними… надругались, и я потом я мстила за них, потому что им никто не верил, никто не слушал их, а насильники на свободе…

Начинаю рыдать, меня накрыло окончательно. Страх теперь как яд отравил кровь, и я не могу успокоиться.