Настоящая любовь

Он на своем примере показывал, что возраст – не причина ухода из органов службы безопасности, продолжая служить в свои шестьдесят пять.

– Вы для этого меня вызвали? – аккуратно начал, но шеф строго на меня глянул, и я предусмотрительно закрыл рот.

– Тебе тридцать три. Вся жизнь впереди. Ты ведь можешь служить и служить, Лев. Хочешь новую должность? Звание? Оклад повыше?

Снова. Снова блядь. Настроение испортилось вконец.

– При всем уважении, Виктор Иванович… Я все решил. На пенсию я себе заработал, хочется уйти на хорошей ноте.

– У тебя на счету тридцать раскрытых дел. Ни у кого из сотрудников нет таких достижений. Кем ты предлагаешь мне себя заменить?

– Карпов неплохо справляется.

– Карпов женат и с тремя детьми. А ты холост.

– Разведен, – поправил красноречиво, и Гринёв свел брови у преносицы. Да, он прекрасно знал, что причиной нашего с бывшей развода стала служба.

Ты проводишь все время на работе – вот и женись на ней.

С этой формулировкой жена и ушла от меня, хлопнув всеми дверями в нашей прежней квартире.

Не хотел ее винить, но и держать не стал. Она права. Пять лет неудачного брака так ничему нас и не научили. Я полюбил свою работу, а она своего водителя, который утешал ее вечерами, пока меня не было дома. Вот в тот день я и принял решение доработать до конца контракта и уйти.

Иначе жизнь просто пройдет мимо, а после меня останется разве что грамота на стене и фотка «образцовый идиот, который положил свою жизнь на алтарь службы». А потом и ее снимут и заменят фоткой нового смертника.

– Как бы там ни было, мы снова поднимем вопрос твоего ухода через месяц.

Именно тогда я собирался писать заявление на не отгулянный отпуск. Три года в нем не был.

– Мое решение будет прежним.

– А вот это мы еще посмотрим, – начальник пододвинул мне папку, которая лежала на его столе, и красноречиво кивнул на документы. – Последнее дело. Закроешь его и уйдешь на покой генералом. Приказ сверху.

Я вскинул брови, и едва не присвистнул.

– Дело непростое. Надо одного человечка посадить. Сроки жмут.

Открываю папку и брови ползут вверх.

– Жданов? Зам губера наш?

Все внутри холодеет, и сердце заходится в ударах.

– У него должна быть нихреновая такая крыша, товарищ генерал-майор. Там скорее меня прикроют, чем его.