Игра на раздевание

Я стягиваю пальто и опускаю его на тумбу, мешкаю: снимать ли туфли. Нет. Надо остаться в них, не похоже, что тут разуваются на входе. Черт разбери этих богачей.

Одергиваю платье, хотя это больше нервный жест, нежели необходимость. Оно сидит идеально, я это знаю, иначе не выбрала бы. Платье у меня белое. Застежка сбоку, перед полностью закрыт, а вот спина обнажена до самых ямочек на пояснице. Максимум голого тела, чтобы этот кобель как можно скорее сделал свое дело и меня отпустил.

На нетвердых ногах прохожу к дверям гостиной.

Те приоткрыты и сквозь резное стекло в них льется свет. Я касаюсь ручки и застываю, понимая, что стою на краю обрыва. Обратной дороги нет, но если я шагну – наступит полный и безоговорочный конец.

Хочется помедлить. Голоса за дверью гудят. Смех, разговоры, музыка сливаются в одну какофонию. Моя рука на ручке потеет, и я дергаю и открываю дверь, щурясь от яркости освещения. Безотчетно прислоняю запястье к глазам, и чувствую, как меня обдает жаром гостиной.

Разговоры стихают, и я понимаю, что оказалась в центре большого застолья, где голова каждого из присутствующих повернулась в мою сторону.

Я хлопаю густонакрашенными ресницами, и взгляд падает на длинный стол, стоящий торцом к входу. По обе стороны стола сидят люди. Десятки людей. А в его главе на дальнем конце восседает он.

Я бы не спутала Жданова ни к сем, настолько хорошо изучила его фото. И с долей облегчения понимаю, что он совсем не изменился за год, что провел в тюрьме.

Наши взгляды встречаются, и я теряю способность дышать. Не могу моргать. Теряю умение адекватно реагировать на обстановку. Следует улыбнуться, величественно прогарцевать вдоль стола и этой гребаной кучи людей, чтобы приблизиться к хозяину этого бесчинства. Но вместо этого я крепче сжимаю дверную ручку за спиной и до боли закусываю губу.

Я выступала перед аудиторией в сотни человек, спокойно участвовала в конкурсах на свадьбе подруги, могла подойти к любому мужчине в баре, чтобы преподать урок ученицам, мне неведом был страх во всех этих ситуациях.

Но сейчас я понимаю, что от волнения у меня попросту отнялись ноги.

Головы присутствующих начинают медленно поворачиваться от меня к хозяину стола, который со скрипом выдвигает свой стул и поднимается, привлекая всеобщее внимание.

Боже, какой он огромный и мощный…

– Продолжайте.

Короткий приказ, и веселье возобновляется. Будто бы и не было той заминки.